Меня здесь никто не найдет….

Ирина Сотникова

***
Мне нужно уходить от карнавальных улиц
В глухую тишину окраин городских –
Туда, где зимним сном акации уснули,
И в воздухе струной дрожит забытый стих.

От лицемерных фраз и делового бреда –
К озёрным миражам, к молчанию воды –
Мне надо уходить, иначе до победы
Останется чуть-чуть, как, впрочем, до беды.

Смиренно ждать, пока волны утихнет меццо,
Застыть не берегу, что с детства мне знаком…
Довериться воде и удивлённым сердцем
Негаданно открыть созвучности закон.

Запомнить свой уход, чтоб тишины напиться,
Чтоб отдохнуть смогла уставшая душа.
Накинет темнота, разрушив все границы,
На долгожданный сон воспоминаний шаль.

***
А в Симферополе опять зима,
Опять манерно-сказочны пейзажи.
Прохожий, затерявшись в белом, скажет,
Что снег на этот раз сошёл с ума!

Как холодно! Но только потому,
Что жизнь на перепутье, словно нищий.
Мне так легко в безверии тонуть
И притворяться посторонне-лишней.

А прямо – снегопада круговерть,
Ни переулков, ни огня, ни слова.
Метелицы безжалостная плеть
Сбивает с ног и в ночь уходит стоном.

Да Бог с тобой! Ни страха, ни тоски,
И улица, придавленная снегом…
Какая разница, куда теперь идти?
Закрыть глаза, чтоб кануть в ночь с разбега,
И – прикормить метель с руки!

***
Покой моих оков.
Замёрзший взгляд окон.
И тишина, где прячутся стихи.
Неразличимость слов.
День первый чист и нов,
И мысли вслед – прозрачны и легки.

День первый – как всегда.
Неважно, что года
Присыпали мукой мои виски.
Достаточно признать,
Что утро – это знак,
И мы с тобой к прозрению близки.

А стрелки на часах,
Давно попав впросак,
Отсчитывают время вопреки.
Они – в плену сует.
Сказать не в силах «нет»,
Крадут меня у времени реки.

Но личный мой отсчет,
Запутавшись, отстал
От жизни и от лозунгов «вперед!».
Пусть день, как мир, течет.
Я, досчитав до ста,
Давным-давно иду наоборот.

***
Драгоценное время я бью на осколки,
Обретаю покой, отключив телефоны.
Мне вдогонку словами – болезненно, колко –
Град сомнений, стихи, сожаленья – на фоне

Серо-липких туманов. По улицам лица
Незнакомых, знакомых, но всех – равнодушных.
Их забытость и бытность мне в ноги ложится.
Зябко к горлу прижавшись, их ненависть душит.

И единственным островом, местом заветным –
Стол на кухне, где крылья тетрадь распластала.
За холодным окном, выгибаясь от ветра,
Две сосны, на ветвях – воробьиная стая.
Я сегодня одна. Я – от ветра устала…

***
В очерченных границах фонаря
Сошлись непримиримо свет и тени.
Под грузом непосильных обретений
Сломался день.
И сжался до нуля,
До не-пространства, до небытия –
Порыв, что простирался в бесконечность.
Игра шагов – как нервный ритм сердечный
В глухих провалах загнанного «я».

И по привычке царственно-горда,
Я пробиваюсь сквозь его тенеты.
Как больно на границе тьмы и света
Пылать огнем и остывать до льда!

Догонит полночь улицы стрела,
Пронзит и канет в утреннем тумане.
Дурманы сны, и кровоточат раны…
Заря на город пламенем легла.

***
Меня здесь никто не найдет.
Закрыты все окна и двери,
И сердце привыкло к потерям…
Меня здесь никто не найдет.

Меня не увидит никто.
Прозрачны мои покрывала,
Но так в них телесного мало.
Меня не увидит никто.

Меня раскидают ветра
По белым бумажным страницам,
Истают знакомые лица,
Исчезнут тревога и страх…

Меня отпустить нелегко.
А может… Никто и не вспомнит?
И все же я буду неполной
Без этих пустых берегов.

***
Всё потерять… И только город,
Сверкая ворохом огней,
Напоминает тех, кто дорог,
И тех, кто мог бы стать добрей.

Все потерять… Огни – навстречу,
По мокрой трассе фонари.
И миг прозренья в этот вечер –
Так больно, нестерпимо, вечно –
В зеленом огоньке такси.

Я потеряла слишком много,
И мне потерю не вернуть.
Но это выбор перед Богом:
Всё потерять, чтоб снова в путь.

***
Огни витрин и манекены…
Ненужный дождь.
И я, которую напрасно ждешь,
Иду из магазина в магазин и убиваю время.
Я убиваю собственную жизнь,
Страшась шагнуть в ночную темень.
И растворяют витражи
Моё тепло…

Колючий снег срывает тушь с ресниц…
Как больно сердцу! Как немеют пальцы!
Я в этот вечер манекенной фальши
И снегом ослепленных лиц
В который раз перехожу границу,
В который ненасытный раз…
В последний? Как сейчас?
Нет, вечно первый.
Последним будет тот,
Когда устанет сердце биться.

Огни витрин и манекены…
То снег, то дождь…
И та, которую бесцельно ждешь,
От холода, промокшая, дрожит
И убивает собственную жизнь,
Как убивают время.

***
В том городе затеряна душа.
Ей одиноко и уже привычно.
Бегут часы, секундами шурша,
И угасает вечер, как обычно.

И по соседству, и в чужом краю –
Всё также остро одиночеств бремя.
И только на исходе, на краю,
Вдруг вспомнится потерянное время…

А встретятся, коль встретиться дано,
И …отведут глаза, на стрелки глядя.
«Что говорить? Всё сказано давно…», –
И разбегутся одиночеств ради.

Потеря

Она курила и дурнела
В своем забытом Богом круге.
Сплетались в узел то и дело
Ее стареющие руки.

Она была еще красива,
Горда, загадочна, желанна,
Но видно, не хватало силы
Забыть житейские обманы.

Мелькали серые рассветы,
Неслышно плавились закаты,
И растеряла память где-то
Любовь, хранимую когда-то.

Она курила и дурнела,
И билось сердце равнодушно.
А рядом, робкий и несмелый,
Был тот, кто продал бы ей душу.

Она его не замечала,
Уйдя в себя, как в дом без двери.
Не пожелав начать сначала,
Бесслёзно приняла потерю.

***
Пути вокзальные встречают поезда
И провожают, не запомнив имени.
А с неба падают не слёзы, а вода,
И хочется печаль на счастье выменять.

Пуста платформа, как уставшая душа,
И ветер в бок толкает пса бродячего.
Я знаю: мне остался только шаг
В такое непростое настоящее.

Текут изменчивые дни сквозь решето
Земного времени и миропонимания.
Пора признать, что всё предрешено,
И поезда идут по расписанию.

Плач

Да перекати-поле катится,
Степями танцует, вертится…
Ох, душе моей горько плачется,
Стонет она, с ветром шепчется.

Да в белом поле вьюжится,
Серым по небу стелется…
Ох, мне ни с кем не дружится
И ни во что не верится.

Где ты, мой сокол родненький,
Где твои светла оченьки?
Павший в бою за родину,
В поле ты спишь всю ноченьку.

Утром слетятся вороны –
Черное в снег расплещется.
Скачет перекати-поле в стороны,
Мается сердце, мечется…

Да перекати-поле катится,
Да в белом поле – лужицы.
Плачет, завет красавица,
Да первый снег вьюжится…

***
На стыке оборвавшихся дорог,
Что в точке ощетинились, как копья,
Стояла. Сверху – снега хлопья.
Сердилось небо и, наверно, – Бог.

Куда теперь, в покорность, в пустоту?
В немыслимость, несмысленность, несложность?
А может, лучше сразу – в невозможность
И всей своей тревогой в простоту?

За ней, как за стеной: печаль легка,
Немного чувства и немного счастья…
И проржавевший знак верховной власти
Под рубищем калеки-ходока.

***
Ночь, перекресток, зима…
Холодно, пусто и гулко.
Бродит хозяйкой пурга
По освещенным проулкам.

Кажется, что навсегда
Город ненастьем заброшен
В северные холода
И ледяную порошу.

В белом плену февраля
Он обессилен, растерян.
Как равнодушна зима
К бедам, тревогам, потерям!

Встретившись взглядом со мной,
Вздрогнул случайный прохожий,
Под пеленой снеговой
На невидимку похожий.

Я и сама тороплюсь:
Ведьма-пурга надоела.
Пляшет февраль? Ну и пусть.
Нет мне до этого дела.

Крещение

В черных зеркалах, отражая свечи,
Пляшут растревоженные сны.
Вот и снег пошел на крещенский вечер,
Выткав покрывало до земли.

Загадаю боль, слезы да печали,
Получу ответы не всерьёз…
Выйду из зеркал и начну сначала
Задавать таинственный вопрос.

Посмеется ночь над моим занудством,
Бросит мне в окно, шутя, беду.
Занавесей шелк… Тайное искусство
На Крещенье загадать судьбу.

Догорит свеча. В зеркалах истлеет
Тайных мыслей пуганая тень.
Предрассветный сон сумеречным клеем
Свяжет ночь и новый день.

Золушка

Старого года день уходящий –
День, что последним ложится в ладони.
Тикают ходики в стареньком доме –
Доисторический комнатный ящер.

Ходики-бродики, что загадать вам?
Сколько желаний у бедной простушки?
Роза сухая, орел да пастушка…
И фотографий неясные даты

Держат в плену предвкушений любовных,
Замерло время в орнаменте пялец…
И надевают колечко на палец
Старенькой Золушке памяти волны.

Он не искал после странного бала
Ту, что могла бы… Невидящим взглядом
Смотрит на ходики: время, не надо!
В нитки беззвучно слезинка упала.

Первый снег

Сначала было мрачно и темно,
И дождь хлестал в испуганные окна.
Безумный, он наотмашь бил по стеклам,
Пытаясь отобрать мое тепло.

А утро позабавило зимой
И расплело клубок противоречий,
И замерли на взлёте звуки речи,
Сраженные нелепой белизной.

Бездонна высь и даль обнажена,
И трубы замаячили дымками.
Упал с души тревоги черный камень.
Был снег. Еще белее – тишина.

***
Прозрачны силуэты вязов
В туманной глади над рекою.
Январский день узоры вяжет
Из редких чувств, что под рукою.

Как будто смысл существованья
Сегодня в беспредельной лени.
И ни порывов, ни желаний
В моей единственной вселенной.

Такие дни – подарок тени,
Гнездящейся в глубинах чувства,
Чтоб избежать хитросплетений
Ума и быта, и распутства

Души, так рано поседевшей.
Нет ни надежд, ни ощущений.
Я – среди грешников прозревших –
Опять у Господа прощенья
Прошу…

***
Холодный вечер тишины и грусти,
Собака сонно жмурится у ног.
Быть может, боль сердечная отпустит,
Быть может, гость нежданный на порог…

Бесплотны сорок позабытых вёсен,
Как будто смерть танцует в устьях вен.
Уносит мою молодость, уносит
Привычный телу ветер перемен.

С начала всё: и чистый свет в окошке,
И на дорогах лед и виражи,
И про запас, как у бродячей кошки,
Девятая, но царственная жизнь!

Февральское воскресенье

И больно глазам от февральского снега,
И сладко словам от весеннего сердца!
Мальчишка на санках несется с разбега,
Чтоб громко смеясь, завалиться в сугроб.

Какое мне дело, что жаркое лето
Расплавит снега, и в ромашковом скерцо
Растает печаль, словно горя примета, –
Под солнцем палящим ромашковых троп!

А небо бежит и бежит к горизонту,
От сини своей обезумев влюблено.
Случайная туча – раскрывшийся зонтик –
За небом спешит и боится отстать.

И нет никакого сегодня резона
Смущать сожаленьем покой бирюзовый.
Особая прелесть в таком межсезонье,
И белых снегов и надежд благодать!

Утро

Белесое утро, порывистый ветер
И ветки обвисшая плеть…
Ворона пытается ветру навстречу
С обрывистой крыши взлететь.

А мне – всё сначала – с крутого причала
В невежливый день уходить.
Грозна и черна, горизонт мой качает
Насупленной тучи финифть.

Я вновь соберусь, совершу ритуально
Обряд надеванья причуд
И в утро, сраженное страхом астральным,
Уйду, как на битву идут.

***
Недолгое время свободы.
Предчувствие дня перемен…
Приютом среди непогоды –
Возлюбленный, страстен и нем…

Мой солнечный! Как же с тобою
Мы столько сумели пройти?
Короткое утро покоя,
В котором единственный – ты.

А снег пеленою косматой
Нам в помощь: погоню сорвать,
А елей тяжелые лапы
Растопчут обидчиков рать,

И будем с тобой… Телефонным
Звонком взорвалась пустота.
Что, милый, пора? Как бездонна
Печаль у подножья креста!

И снова в нелепом круженье,
Похожем на эту метель,
В потерях и крестоношенье
Пройдет человеческий день.

Единственный! Сумерки мира
Бессильны любви помешать.
Мы вместе не в тесной квартире,
Не в жизни, что часто грешна, –
А там, где Всевышним хранима,
Смеется и плачет душа.

***
Хочу на время затеряться,
Песком осесть на глубину,
И там остаться. И расстаться
Со всеми, у кого в плену.

Бездонными, глухими днями
Осмыслить сумрачный покой,
Чтоб обернувшись вдруг дождями,
Упасть в неоспоримый зной.

И вновь с безудержною силой
Разрушить свой привычный быт,
И утверждающе-красиво,
По-бабьи ураганно – быть!

Потом, растратив вдохновенье,
Безропотно в знакомый плен.
И ненадолго, на мгновенье, –
В уютный сон привычных стен.

А где мгновенья – там столетья.
И что жалеть, ведь я была!
И набегут тысячелетья,
Как на песок – волна.

***
Да будут и темы, и рифмы,
Да будут обвалом снега!
Метель, белопенная нимфа,
Смеется, нежна и легка.

И мне, сокрушенной молитвой,
Так хочется той чистоты,
Что тихо рождается в битве,
Где сходятся солнце и стынь.

И водит рукой бессомненно
Не разум – метели игра.
На белой бумаге весеннее
Чернеет метафоры грань.

И так безграничны пространства,
Сокрытые снегом вдали,
Что ритм первобытного танца
Клокочет в замерзшей крови.

***
Я выгнала память из дома,
Закрыла все окна и двери.
Сюжетам ее бестолковым,
Исходам печальным – не верю.

Что было – ушло безвозвратно,
Нет лиц в силуэтах неверных.
Тому, что случалось когда-то,
И тем, кто обидел, – не верю.

Я стала пустой и беспечной
Без груды пустых сожалений.
Не верю победам навечно,
Не верю своим пораженьям.

Я просто живу, я – ребенок
В гостях у неведомой силы.
Дай Бог, чтоб хватило силенок
Сказать ей за это «спасибо».

Я выгнала память из дома,
И я ни о чем не жалею.
Наверное, просто готова
К полетам, удачам, движенью.

***
Начисто, набело, заново
Мною зима переписана –
В солнцезакатное зарево,
Тонкую лунную выспренность.

В лирику, спевы, иконопись,
В омут, «прощайте» и прочее
Перешагну я на скорости
С общего «все» – на обочину.

В сумерки, холод, заснеженность,
Ветер, что в полные легкие.
И не стесняясь, в изнеженность –
Чистую, робкую, легкую.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *