Сага о предпринимателе

Ирина Сотникова

Бизнес или жизнь? Начало полевых исследований и встреча с инспектором…

…19 апреля 2013 г. Я – частный предприниматель. Это состояние моей души, моя жизнь, и я хочу исследовать это состояние подробно, не спеша. Формат собственного бизнеса это позволяет. К тому же, я часто в пути – несколько дней в неделю, это дает возможность думать и наблюдать. Такие вот своеобразные полевые исследования… Бизнес и женщина, предприниматель и государство, деньги и способы их добывания, затраченные силы и результат.

Мои глаза в дороге видят много интересного, мои нервы всегда на пределе, поэтому чистый теплый офис – не для меня, и спокойствие рабочего дня мне претит. Например, сегодня, кроме обычных запланированных встреч, я наблюдала горящий бензовоз. Сначала были взрывы, их слышал весь прибрежный город. Думали, что ведутся строительные работы в порту. А в пригородной зоне ближе к шоссе низины были затянуты черным дымом, он тянулся жирным горючим шлейфом над трассой, и мы ехали сквозь него, как в тоннеле. Еще я видела, как жгут сучья на виноградных плантациях: бескрайние поля с ровными рядами столбиков и где-то там, за ними, столб сизо-белого дыма – словно вулкан. Видела я сегодня и море тюльпанов – красные и оранжевые волны в сочной зелени молодой травы на небольших плантациях вдоль трассы. Но самой впечатляющей оказалась сегодня встреча с дорожным инспектором.

Я в дороге много лет, сама за рулем, привыкла относиться к «служителям» закона спокойно. Знаю, что не нужно нарушать. Еще знаю, что нельзя от таких встреч – плохих со всех сторон – зарекаться. А встреча была действительно плохой, потому что ему было смертельно скучно, и мы с водителем попали под «спорный пункт». Инспектор мне его показал в правилах – обведенный жирным кружочком. Это значит, что можно оштрафовать на несколько тысяч, а можно и не оштрафовать. В наших законах всегда есть неоднозначные толкования, это удобно их «служителям». А я, простой предприниматель, – как попадусь под настроение. В этот раз попалась. Выслушала. Заплатила без протокола. Остался неприятный осадок: будто разговаривала со стеной. Ее можно рассматривать, ей можно задавать вопросы, и она тебе отвечает. И ты даже видишь ее глаза – равнодушные и насмешливые. Она стена, а ты – маленький жучок, и тебе лучше с ней не спорить. У нее в руках – свод правил с несколькими жирными кружочками. И это значит, что в этот день я не смогла избежать ловушки, которых вокруг частного предпринимателя огромное количество. Не увернулась.

Мой бизнес – это всегда тревога. Я не помню себя в расслабленном благодушном состоянии. Это мое дело, мое самоутверждение, то самое обретение свободы, о котором мечтают все, но достигают единицы – в силу собственных запретов. Небезызвестный персонаж одного эпатажного автора семидесятых годов прошлого столетия сказал очень правильные слова: «Всякий путь – это просто путь. Между разными путями нет никакого различия, только один наполняет тоской и разрушает, а другой имеет сердце и окрыляет». Я сейчас, как никогда, понимаю, что это значит. Я много лет шла по пути, который был пуст, и только смена пути дала мне возможность обрести сердце.

Я все время думаю о бизнесе как о явлении. Его привыкли мерить категориями прибыльности или убыточности. Мне хочется думать, что в моем случае вступают в силу другие категории, потому что с точки зрения прибыльности мой бизнес убыточен. Лично я в данный момент прибыли не получаю. Скоро будет два с половиной года с моей первой независимой от партнера продажи. А это очень маленький срок. Поэтому тревога по поводу убыточности постоянна.

Но если рассматривать с другой стороны… И вот тут я хочу поспорить с общепринятым мнением. Что я приобрела помимо денег? Многое: уважение семьи, здоровье, высокий рейтинг среди поставщиков и клиентов. У меня исчезли проблемы в межличностных отношениях, я перестала бояться клиента, мне нравится продавать. Я всегда в тонусе и прекрасно выгляжу. Я купила замечательную машину, хоть и в кредит – это позволил мне статус предпринимателя. И как бы ни были сложны кредитные процедуры, меня радует, с каким удовольствием мой муж ездит на ней и возит меня. Если посчитать все это в деньгах, получится немало, и это активы. Получается, что мой бизнес не убыточный? Кстати, когда взяла в руки ручку и тетрадь, тревога давила с невероятной силой. Сейчас, после определения убыточности и безубыточности, стало легко. Кажется, я попала в точку, и мой путь действительно имеет сердце, я это чувствую каждый день. Но что тогда мешает? Отсутствие денег? Пожалуй, да. Вчера просмотрела свои долги, стало крайне тоскливо.

Тяжело каждый день брать на себя ответственность за клиентов, работников, собственную безопасность и прибыль. Я решаю всё и решаю за всех. С одной стороны, это полная свобода, ощущение потрясающее. Я уже не позволяю командовать собой, я лучше всех знаю, что надо делать в той или иной ситуации, мне никто не мешает. Я – капитан своего маленького кораблика. А тяжело то, что принимать решения приходится ежечасно, без передышки. Это конвейер. И я от него безмерно устаю. С другой стороны, я помню время, когда, после разрыва с очередным партнером, полностью выпала из бизнеса, – сидела в летней беседке в саду, курила, часами смотрела на горизонт. Было ощущение полного тупика. Вроде, и свобода без обязательств и долгов… но до чего тоскливо и пусто на душе без этих самых обязательств! Именно тогда я поняла, что моя неволя ежечасно принимать решения слаще любой свободы. И самое замечательное – знать, что их никто не будет оспаривать, кроме самой жизни. Вот это настоящее удовольствие, это редкая возможность не тратить силы на ненужное сопротивление тех, чье мнение не столь важно. И при этом – роскошь никому ничего не объяснять.

А сегодняшний служитель ГАИ – напоминание о том, что нельзя расслабляться, если берешь на себя такую ответственность: быть частным предпринимателем.

До следующих встреч…

 

Магелланово путешествие. Ледяная ловушка…

 

…24 апреля 2013 года, среда. Мой бизнес – это путешествие Магеллана. Я каждый день еду открывать новые территории, новых людей, новые ситуации. Я еду не за деньгами, а за впечатлениями. Один мой знакомый сказал, что весь процесс жизни затеян ради эмоций. Наверное… Трудно, страшно и все же увлекательно выбиваться из наезженной колеи и каждый день осваивать этот мир заново. И что, как не предпринимательство, дает такую возможность? Наверное, других путей нет. Обычные путешествия – за деньги, с комфортом в пять звезд, где все включено, слишком предсказуемы. Один раз интересно, а дальше известно до мелочей. В бизнесе лично для меня ничего не известно. Романтика моих дорог – в их непредсказуемости. Открытые берега Магеллана после монотонного созерцания океана – это мои новые впечатления после преодоления нечеловеческой усталости, страха и апатии, после мыслей о неприбыльности и бессмысленности моей работы.

Сегодня почти лето. Распускаются цветы и почки на деревьях. А я вспоминаю случай, когда мы на своей легковушке пробирались с водителем через заснеженный перевал. Время было послеобеденное, повалил снег, температура около ноля. Дорога, с утра расчищенная и присыпанная песком, стала подмерзать, и чувствовалось, что тормозить нельзя – занесет. Да и не только чувствовалось – в кювете мы увидели «тойоту», внедорожник, а дальше – старенькие «жигули» с лысой резиной. Первая, скорее, всего, превысила скорость, а второй просто не удержался на скользком покрытии. Дворники стали обмерзать, видимость снизилось. Мы тогда спускались с подъема, стараясь не разгоняться, водитель тормозил скоростью. Навстречу поднималась огромная фура, и в какой-то неуловимый момент водитель фуры потерял сцепление с дорогой, его красномордая кабина пошла на обочину и, въехав в насыпь, заглохла. А тентованный прицеп высотой в несколько метров с многочисленными двойными колёсами начал складываться, его зад стало заносить навстречу нам, перекрывая дорогу. Выход был один – двигаться вперед. Уйти в сторону означало слететь в глубокий кювет. И мы двигались навстречу прицепу, а он – навстречу нам. Была во всем этом какая-то дьявольская безысходность, предопределенность, что ли… Я в тот момент видела только гору железа, которое должно было нас смять. Посмотрела мельком на водителя: его глаза остекленели, костяшки рук побелели, кожа на лице стала желтоватой. А когда я перевела глаза на дорогу, успела заметить, что угол прицепа на секунду замедлил свое неумолимое движение, мы прошли от него в нескольких сантиметрах. Дорога была впереди свободна, наш автомобиль продолжал двигаться, так и не притормозив. Когда я оглянулась назад, прицеп стоял поперек трассы. Его движение прекратилось.

Да, это случайность, от которой не всегда можно уберечься. И лучше бы таких случайностей не было: и так слишком много работы для наших ангелов-хранителей. В такие моменты я понимаю, что в реальной жизни гораздо больше экстрима, чем во всех фильмах-боевиках, вместе взятых. И это настоящий экстрим, не придуманный уставшим от сюжетов умом сценариста. Экстрим-мгновение, в конце которого может быть смерть. Все, на самом деле, слишком серьезно. Дорога не прощает «авось»…

…Сегодня я продолжаю писать свои записки. Все время думаю о работе с клиентами. Понимаю, что процесс такой работы имеет определенные закономерности. В первый момент – момент предъявления – мои будущие клиенты не реагируют, часто делают вид, что им некогда, даже намеренно раздражаются. На этот микроскопический отрезок времени – пять минут для знакомства – у них для меня в личном пространстве действительно времени еще нет. Я тоже так себя веду, когда вижу незнакомого человека: «Что за птица?». Уровень доверия – ноль. Пустить к себе в кабинет? С трудом: «Это моя территория, а ты чужак! Убирайся вон! Ты крадешь мое время!». В такой момент нельзя настаивать.

Я часто слышу возмущенные разговоры некоторых клиентов о том, как новый менеджер конкурента настойчиво убеждает что-то купить, и они покупают, чтобы побыстрее отвязаться от него и приступить к работе. Доктора – люди вежливые, да и пациент может уйти к другому врачу. Да, контакт состоялся, но это минус-контакт, с напряженным будущим. Конечно, у таких менеджеров будут покупатели, которые к ним привыкнут. Но опыт подсказывает, что не более полугода. Денежный поток остаётся вялым, а у амбициозных менеджеров работа нацелена на прямой результат и рост прибылей. Со временем такая работа теряет для него смысл, он увольняется.

Нужно иметь мужество, чтобы не видеть в моей работе исключительно денежные цели. Конечно, отсутствие денежного потока вызывает у меня огромную тревогу, я понимаю, что это потери. Но, возможно, я несколько отличаюсь от категории обычного бизнесмена. Даже при прямых потерях мое внимание нацелено не на карман клиента, а на его личность: «Кто ты? Как себя поведешь в  ситуации? Какие у тебя реакции, мимика, эмоции?». И эта моя заинтересованность настолько явная, что мой собеседник скоро перестает меня бояться. Привыкание идет долго, иногда до года. Я захожу, спрашиваю, есть ли необходимость в моём товаре, ухожу. Я здороваюсь со всеми медсестрами и регистраторами клиники, и скоро меня узнают в лицо. Я захожу в дверь так, как будто здесь работаю. И так оно и есть, потому что я или мой представитель появляемся всегда в одни и те же, заранее оговоренные мной, дни. Я похожа на почтальона, который приходит всегда в одно и то же время, приносит газеты, письма и новости. Я – своя. И это самая увлекательная игра жизни из всего, что я знаю. При таком отношении ко мне меняется отношение клиента к деньгам. Их уже не так жаль для меня, потому что я своя и приношу нужные вещи. Сегодня один приветливый молодой доктор сказал виновато:

– Вы всегда к нам заходите, а мы ничего не берем… Мы вас обижаем, наверное…

Я, конечно, заспорила:

– Что, вы, доктор, это моя работа…

Это был обычный ритуал. На самом деле, мне было очень приятно.

Есть такие доктора, которые не привыкают вообще – делают вид, что не замечают. Но это не значит, что не заметят потом. Сам процесс непредсказуем. Просто наступит момент, когда они подойдут и начнут со мной разговаривать. И мне нужно сделать все, чтобы они поняли: так будет всегда, это привычно и безопасно для них – как и для меня. Это просто работа…

Магелланово путешествие, дорога длиной в жизнь, Магеллановы облака, огромный неповоротливый звездолет, продирающийся сквозь скопление астероидов в черном космосе. Кто же мы, предприниматели? Открыватели новых галактик? Или новая галактика – это параллельный мир, который всегда рядом, стоит только на него посмотреть более пристально?

 

Течение реки. О клиентах, конкурентах и не только…

 

…13 мая 2013 года, понедельник. Очень трудно не относиться к развивающемуся бизнесу как к реальному средству получения прибыли. Начинаю придумывать оправдания, почему ее нет в достаточном количестве. А когда оправдания иссякают, понимаю, что это просто работа, такая же, как и все другие. Только с одним важным отличием: я-сама-ее-себе-придумала. Самое последнее дело – высчитывать ежедневную прибыль. Тогда начинаю понимать, что именно сегодня, в данный момент, дела идут плохо, я в убытке. Но удивительное дело: дни проходят, и месяц незаметно складывается сам по себе. И чем меньше я считаю ежедневную прибыль, тем лучше прошедший месяц. Никто, к счастью, не отменял фактор случайности, который, на самом деле, – четко спланированная закономерность. А случайности часто бывают приятные. Они доставляют удовольствие. Как, например, звонок клиента, который долго собирался купить мой товар и, наконец, именно в этот день, решился. Такая случайность была подготовлена моей встречей с его другом месяц назад, который и дал моему потенциальному клиенту нужную информацию. Друг по дороге на работу забежал к конкурентам и оставил свои деньги там, а вот новый клиент – у меня.

Стержень всей моей работы – личные отношения с клиентами. Можно поговорить о семье, сделать комплимент, обсудить скидку, пошутить, передать новости, заказать что-то особенное, выбрать что-нибудь не спеша. Личный контакт – это больше развлечение, а не момент купли-продажи. Клиент оценивает мой профессионализм и меня как человека, ему очень важно общаться на достойном уровне. И, если уровень общения его устраивает, это поднимает его собственную самооценку.

Кстати, многие мои постоянные клиенты любят немного посплетничать о моих конкурентах, иногда даже сожалеют, что у конкурентов что-то лучше, что приехали они раньше, что я не успела, что у меня что-то дороже или чего-то нет. Я на это отвечаю, что мне нет смысла и времени гнаться за конкурентами, я сама по себе. Конечно, в глубине души меня это задевает. Но высокий уровень общения для того и существует, чтобы не опускаться ниже. Самое лучшее средство не замечать конкуренции – профессионально делать свое дело, без оглядок. И не давать сбить себя с толку.

Сегодня утром один из моих постоянных покупателей, Володя, смешливый и доброжелательный, весело сообщил:

– Накануне от твоих конкурентов опять новый менеджер приезжал – какая-то молодая и зеленая…

Я в ответ рассмеялась (с Володей невозможно оставаться серьезной!):

– Ну вот, Володенька, хоть с молодой девочкой пообщаетесь! Сколько пользы!

– Мы с тобой хотим.

– Вова, я уже старая дама!

На что он степенно ответил:

– Так мы ж не варить тебя будем!

Получился анекдот. Я даже не помню, купили у меня в то утро ребята что-то или нет, а вот разговор запомнила. До сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю. В то же утро еще с одной клиенткой провозилась, пытаясь наладить заклинившее оборудование, еще одного благодарила за поздравление на праздники. И это помню. А вот продажи – не помню. Но они были…

Оглядываюсь на прошедший день и вижу целую жизнь, вместившуюся в короткие шесть часов. Какая всегда разная дорога! Я часто слушаю в дороге музыку. Это настраивает на особенный лад. Дорога становится «вкусной», осязаемой. Время исчезает. Это просто звучание музыки в наушниках. Медитация. Глаза радуются смене пейзажей. Адреналин бьет ключом. Скорость, непредвиденные ситуации… Эмоции на пределе, новые впечатления. Усталость, после которой сладко отдыхать. И это тоже работа. Я каждый день пытаюсь изменить отношение к процессу, не сопротивляться, не поддаваться тяжелым мыслям о возможной или невозможной прибыли. Я учусь принимать каждый день как Божий дар.

Открыла свои записи, перелистала и случайно обнаружила в блокноте записи 13 мая прошлого года. Это был странный день – настолько странный, что я изложила его подробно. Он начался тогда плохо. Позвонил молоденький налоговый инспектор с очень вежливой, но настоятельной просьбой заплатить налог на прибыль в двойном размере: финансовые обороты слишком маленькие, это подозрительно и может вызвать распоряжение о проверке документации. Этот звонок всколыхнул все мои тревоги в отношении собственного бизнеса, будто поднял со дна застоявшегося водоема только-только осевшую муть. Я начала лихорадочно считать все свои обороты, затраты и убытки, поняла, что улучшения нет, и совсем скисла. Потом через время остыла, обдумала ситуацию и поняла, что в связи с затянувшимися майскими праздниками все предприниматели испытывают серьезный дефицит оборотных средств – это раз. Два – это отсутствие денег у покупателей по той же причине. Три – не мне себе объяснять, что в бизнесе не бывает ровных продаж. То пусто, то густо, многое зависит от случая, от предыдущих наработок, от финансового состояния потенциального покупателя и от многого другого. Даже от моего личного настроения.

Еще один минус: именно в этот день поломалась машина. Но это событие вышло несколько мистическим. Дело в том, что лопнувшие тормозные шланги мой сотрудник обнаружил еще вчера, на перевале. Договорились с техниками на ремонт утром. И наша видавшие виды девятка мертво встала именно на въезде в СТО, до бокса толкали вручную. Случайность? Или помощь свыше? Тогда получается, что и во всем остальном нужно рассчитывать на помощь свыше и ни в коем случае не отчаиваться?  Хочется верить, что да.

Был в этот странный день и еще один неприятный момент, заставивший меня на время снова впасть в уныние. В интернете, на бизнес-сайте, прошло сообщение о том, что наш непутевый во всех отношениях министр опять проталкивает законопроект о пяти уровнях зарплаты и соответственно налогообложении с коэффициентом согласно уровню (чем выше должность, тем выше налог) – после парламентских выборов, осенью. И никому невдомек, что директор маленькой развивающейся фирмы часто зарабатывает меньше всех. Если проект примут, придется закрывать фирму, переходить на какие-то другие формы работы, уходить в тень, выкручиваться, перестраиваться. И не только мне, а и всему малому бизнесу. Впрочем, цыплят по осени считают, и неизвестно, что произойдет на парламентских выборах. Так что пока подожду и постараюсь максимально закрыть долги. Бизнес – это постоянная война с государством, где затяжное перемирие часто сменяется очередным наступлением. Вот такая была у меня в тот день работа. Серьезно задумалась, а стоит ли вообще заниматься своим бизнесом? Но прошло время, машину отремонтировали, налог пришлось доплатить, министра сместили и назначили другого, законопроект отправили на доработку. Да, малый бизнес – действительно постоянная война с чиновниками. Они забирают мои нервы и время. И всё же я есть.

…Сегодня – тучи, состояние сонное. Совсем другой ритм работы, клиенты не торопятся. Я попадаю в этот ритм, тоже не тороплюсь. В результате везде опаздываю. В конце дня каким-то непостижимым образом собираю свою выручку, привожу деньги. Всё складывается – в этом новом ритме, безо всякого плана. Иногда я думаю, что у меня очень странная работа. Это не бизнес. Это течение реки. Нечто очень личное. Новая философия каждого дня. Иногда возникает удивительное ощущение: возможно все. Любое желание. Только бы оно было – это самое желание. А в действительности возможно всё.

 

Да здравствует спекулянт! Жестокость как смысл бытия…

 

…31 мая 2013 года, пятница. Недавно моя знакомая, прочитав мои записи о бизнесе, сказала: «Очень интересно, но мне кажется, что в настоящем бизнесе все намного жестче и бесчеловечнее. Ты описываешь его слишком красиво и романтично». И я задумалась о жесткости и бесчеловечности как одной из сторон жизни. И снова память услужливо, словно преданный архивариус, расстилает передо мной свитки событий недавних и более давних лет. Прошлый год, такая же пятница 18 мая, по-летнему жаркий день. Открываю свои записи: «Сегодня день депортации крымских татар. Везде стоят патрули. Удивляюсь каждый раз, когда выезжаю на работу и обнаруживаю какой-нибудь «день». Особенно день депортации. Опыт предыдущих лет показал, что мои знакомые доктора, крымские татары, в этот исторический «день» больше беспокоятся о качественном обслуживании своих пациентов, а не о соблюдении исторических приличий. Страсти давно утихли, деловые работающие люди быстро разобрались, что любая демонстрация – это потеря прибыли. Сегодня никто из работающих демонстраций не хочет, если, конечно, их участие не оплачивается».

В тот день моя машина мчалась по пустой трассе среди гор, а я вспоминала, как все начиналось, когда в Крым приехали татары, как они сразу почувствовали себя хозяевами, вернувшимися в дом, где проживание других людей посчитали почему-то незаконным. Я тогда часто гуляла с годовалой дочкой по улице, мамочек было много, и одна вновь прибывшая молодая татарка – вся в золоте и дорогой одежде, с пухленьким чернявым мальчиком, сказала мне тогда тихо, спокойно, как-то буднично и потому страшно: «Ничего, мы скоро вас, славян, отсюда выгоним. Это наша земля». Сказала, будто гвоздь вбила. Ее красивое холеное лицо с зачесанной назад копной черных волос было в этот момент бесстрастным, ее уверенность испугала меня так, что этот страх нахлынул холодной волной на сердце, и оно сжалось. Я тогда ничего не ответили, молча дошла со своей колясочкой до конца улицы, потом свернула домой…

Жизнь в обществе течет по своим законам, и, что бы ни вещали отдельные амбициозные лидеры крымских татар, их уверенность в быстром воплощении своих планов оказалась недолгой. За какие-то пять лет приезжие татары ассимилировались, обросли бизнесом, русскими и украинскими друзьями, а еще через пять лет все стало по-другому. Как оказалось, со временем, Крым – не только татарская земля. Места здесь хватает всем, было бы желание жить и работать. Я вспомнила свою покойную мать, у которой прабабушка была крымской татаркой из Бахчисарая. Ее тогда вывезли после очередного набега на Бахчисарай в Запорожскую Сечь наложницей, там крестили, выдали замуж. Потом они перебрались в Полтаву, откуда родом моя мать. Смешно, но тогда получается, что я по материнской линии – крымчанка в Бог знает каком поколении! И даже с татарскими кровями.

И снова возвращаюсь к разговору с подругой о жесткости бизнеса. Ищу эту жесткость в прошедших событиях и понимаю, что каждый бизнесмен обладал в свое время жесткостью, чтобы отвоевать свою территорию. Конец 90-х, развал Советского Союза. Когда в бывшем СССР вдруг разрешили частную торговлю, легализовав так называемых «спекулянтов», моя мать одна из первых ринулась в бизнес – со всей душой и нерастраченными силами. Она была предпринимателем от Бога. Легко договаривалась, легко зарабатывала и также легко тратила. Деньги у нее не задерживались, накоплений она не делала. Сначала она занялась пошивом платьев из люрексовой ткани. Нашла моряков, которые нелегально завозили заветные рулоны, сама сделала лекала и кроила, сама шила, сама продавала. Как ни странно, этот замысловатый бизнес пошел, хоть и не был поначалу прибыльным. Платья тогда продавались по 140-180 рублей (при зарплате 80-120 рублей), то есть очень дорого. Прибыль была 20-30 рублей. Мало кто соблазнялся, но платья так блестели! И, хоть раз неделю или в несколько дней, но находились дамы, жаждущие красоты. Со временем покупателей становилось все больше, такие платья становились модными. Появились и конкуренты. Соответственно больше надо было шить. Вся прибыль уходила на покупку новых рулонов оптом. И поскольку я, как и моя мать, умела шить, она быстро приспособила меня и моего мужа к своему предприятию.

Именно тогда, двадцать пять лет назад, я впервые столкнулась с основами частного предпринимательства: клиенты, затраты, прибыль, рэкет. Я стала учиться продавать и, как ни странно, мне это понравилось. И, хотя покупателей было крайне мало, они все же были. Прошло время, и бизнес моей матери стал процветать. Помню даже безумно красивый богемский сервиз из молочного тонюсенького фарфора – мою первую роскошную вещь. Помню туго закручивающуюся, удушающую меня спираль самого бизнеса – как кольца удава. Больше платьев – меньше времени. Меньше времени – меньше сна, отдыха и развлечений, всё меньше семейного быта. Очень хорошо помню, как в те годы сформировалось четкое разделение на людей, которые очень хотели жить по-старому, когда им кто-то платил зарплату, и людей, которые эту зарплату отвоевывали сами – у рэкета, у налоговой, у немногочисленных покупателей, у бандитов, периодически, устраивавших «чёс» по торговым точкам, у конкурентов. Спекулянты, как их тогда называли, стали авангардом, который исследовал новую экономическую территорию в развалившейся стране, и их за это презирали. Большинство.

Если говорить о жесткости, я помню, как приходилось каждый день подсчитывать расход и приход в кассе и ругаться с реализатором, у которого не сходился дебет с кредитом. Я помню избитого рэкетирами дедка, который продавал капусту и попытался «качать права», потрясая перед двумя обкуренными юнцами боевыми наградами. Помню рынок в Николаевке, куда мы с мужем привезли в воскресный базарный день свои блестящие платья и не продали ни одного, потому что там, в деревне, таких платьев еще не видели. Было тягучее ощущение пустоты и бессмысленности, в которой вязнешь, как в желе. Помню свою маленькую дочь, которая игралась на ковре кусочками люрексовых платьев и ниток, когда я, одурев от напряжения, сидела за швейной машинкой, стараясь подготовить партию к продаже. У меня не было времени с ней играть, и она придумала себе друга, которого назвала «Сика». Он ее и спасал от одиночества, которое детям категорически противопоказано. Жестко? Очень. И еще – трагично. Те годы были похожи на какое-то адское варево, в котором действительно было крайне сложно выжить и не искалечить душу. И они прошли…

Наступило время юридических предприятий, лицензий, больших оборотов и финансовых афер. Я, успев родить второго ребенка и получив высшее образование, не стала исключением из правил. Правду говорят, что первый печальный опыт не пугает. Я попробовала снова. Моя новая история вышла несколько странная, но такая типичная для того времени! Правда, закончиться она могла уже в другом месте…

 

 

Бизнес-ланч с благодетелем. Обольщение простушки…

 

…1 июня 2013 года, суббота. Говорят, что идея получения прибыли из воздуха – вещь заразная, словно болезнь. Во всяком случае, в том тяжелом 1997 году, когда зарплаты еще не платили, но жизнь нужно было как-то налаживать, мой муж не собирался отказываться от любого возможного заработка. Я очень неудачно съездила в бизнес-тур в Венгрию, свои драгоценные триста долларов потратила до последнего цента на китайских складах, товар толком не продала – оказалось слишком дорого. Часть ушла на подарки. Поэтому, когда подвернулся случай, муж пристроил меня в соучредители к новому знакомому – бывшему стоматологу. Сам он участвовать в предполагаемом бизнесе не мог – не хотел бросать работу в крупной кампании, в которую так удачно устроился. А я на тот момент оказалась ценной находкой для соучредительства – еще не понимала механизма доходности бизнеса, зато была хорошим исполнителем. Участие в семейном предприятии по пошиву платьев сделало из меня послушного работника, но еще никак не предпринимателя. При этом я оказалась обязательной, настойчивой, с редким умением говорить и договариваться. А что еще нужно было для такого предприимчивого авантюриста, каким оказался новый знакомый?

При первой встрече холеный и обходительный Владислав Олегович покорил меня своим умом, обаянием и красноречием. Он сразу показал нам с мужем свой офис – с помещением для аптеки, складом и тремя кабинетами, обставленными новой мебелью и необычным для того времени евроремонтом. Конечно, после бедного школьного быта с ломаными партами и синими коридорными стенами мне показалось, будто я попала во дворец. Как выяснилось позже, ему в этом офисе не принадлежало ничего. А потом пригласил нас на бизнес-ланч, сославшись на то, что позже очень сильно занят. И это новое слово, и само состояние неведомого ранее бизнес-ланча с кофе и недорогим пирожным, и непонятная занятость нового знакомого меня очаровали, словно недалекую деревенскую простушку – манеры залетного городского дон-жуана. Уставшая от школьного однообразия и отсутствия зарплаты, я быстро уволилась, получила расчет и купила первые в своей жизни обтягивающие джинсы черного цвета. Они мне показались тогда достаточно консервативными и вполне приличными для новой работы. Документы были подписаны быстро, и я стала соучредителем и коммерческим директором фирмы по реализации аптечных товаров.

Работа оказалась новой и захватывающей. За месяц я сумела оформить аптечную лицензию, организовала стационарную аптеку и три аптечные точки-филиала при продуктовых магазинах, нашла сотрудников, быстро научилась учитывать товар и работать с поставщиками. Зарплаты я не получала никакой – Владислав Олегович пообещал «золотые горы», но только потом, позже – когда наша общая прибыль «потечет рекой». Именно в таких выражениях он, довольно посмеиваясь, рассказал нам с мужем о перспективах при знакомстве. Но прибыли не было, были только затраты. Зато я приобрела массу новых полезных навыков, а в качестве компенсации соучредитель оплатил мне дополнительное экономическое образование. Я стала разбираться в дебете, кредите и балансе, освоила юридические тонкости подписания договоров. Чуть позже именно эти знания выручат меня в сложной ситуации.

Прошел год, работа наладилась, стала почти рутинной. По-прежнему у меня не было никакого дохода. Муж, убежденный и убеждаемый новым знакомым в скором богатстве, меня ни о чем не спрашивал и был всем доволен.  Тем более, что при встречах Владислав Олегович пожимал ему руки как родному, приглашал в сауну, доверительно нашептывал мужские сплетни. Не избалованному такими отношениями мужу это льстило. Он был счастлив и думал, что поймал удачу за хвост.

Но как-то раз при очередном учете выяснилось, что со склада, которым я заведовала, пропали дорогие лекарства. Владислав Олегович, как оказалось, спокойно раздал товар своим друзьям в качестве подарков и меня не счел нужным поставить в известность. Я занервничала, поскольку именно моя подпись стояла на последнем договоре по товарному кредиту в пять тысяч условных единиц, и именно я как коммерческий директор обязана была согласно договору его погасить. А кредит не погашался из-за недостачи и слабых продаж. К тому же аптеку два раза в месяц стабильно штрафовали проверяющие, параллельно так же стабильно «наезжали» бандиты и требовали «откат». В общем, коммерческая деятельность складывалась сложно. Владислав Олегович, разочаровавшись в новом бизнесе, на фирме почти не появлялся, и я как-то раз стала разбирать документы, наводить порядок. Мне в руки случайно попался договор, подписанный Владиславом Олеговичем, на товарный кредит стоимостью восемнадцать тысяч долларов. Товар на склад не поступил, и о его судьбе, кроме хозяина, никто не знал. Я тогда долго сидела ошарашенная, вычитывала договор по буковке, проверяла и перепроверяла. Но вот дата, вот подпись, вот спецификация. А товара – нет! Видимо, бухгалтер забыла у меня на столе вместе с накладными и спецификациями, которые она периодически мне приносила и швыряла на стол.

Мы поругались. Владислав Олегович, поняв, что я всё знаю о договоре и исчезнувшем товаре, решил срочно сделать меня директором фирмы, стал уговаривать, слегка угрожал. А потом исчез. Шел отчетный период, налоговая просто наступала на пятки, необходимо было срочно заниматься документами. И если раньше он эти вопросы решал со своим бухгалтером сам, то теперь все проблемы свалились на меня. Тот день я запомнила очень хорошо: темный коридор, пустой кабинет, бумаги на столе… Я решила идти к бухгалтеру – правой руке Владислава Олеговича, тощей чернявой девице. С ней отношения сразу не сложились, при знакомстве она даже не посмотрела на меня, здоровалась при встречах кивком головы, на вопросы не отвечала.

Когда я вышла из кабинета, мы столкнулись в коридоре. Я как-то сразу растеряла весь свой пыл:

– Здравствуйте…

– Здрассьте.

– Вы не могли бы мне помочь с отчетом? Все куда-то исчезли…

Девица как будто ждала вопроса и ответила сразу:

– Сто долларов.

– Что? Сколько?..

– Сто долларов. Столько платят за квартальный отчет, – и прошествовала дальше, в свой кабинет.

Вечером я обдумала ситуацию и решила занять эти деньги у соседки. А утром, на следующий день, девица не явилась на работу. Я осталась в офисе одна. Муж мне не поверил, считая, что я сгущаю краски: у него с хозяином фирмы были по-прежнему хорошие отношения, и он боялся их испортить. А я почувствовала, будто вокруг сжимаются бетонные стены. В тот мрачный день, когда даже погода испортилась окончательно, и небо придавило город грязными разбухшими тучами, я сидела в кабинете, сжав ладонями голову, и лихорадочно думала. «…Стоп! В чем моя главная проблема? В товарном кредите! Он практически весь на складе и ключи пока еще у меня. Торговые точки? Уже закрыты из-за отсутствия рентабельности. Документы? Договор на восемнадцать тысяч подписал он. Значит, он же и пойдет под суд вместе со своим имуществом…». Получалось, что единственное спасение – это возвращение товарного кредита, который брала лично я. Правда, согласно договору, товарный кредит возврату не подлежал. Владислав Олегович об этом знал и считал, что я у него на крючке.

Я провела еще одну бессонную ночь, а рано утром поехала на ту базу, где был самый большой долг за импортные лекарства. Конечно, о возврате товара коммерческий директор, импозантная дама пожилых лет с пышным черным начесом на голове, и слышать не захотела. И тогда я, сломленная отчаянием, разрыдалась и стала рассказывать о соучредителе и его коварстве, своем маленьком сыне и сложном материальном положении; объяснила, что до понедельника ключи от склада у меня, и существует возможность вернуть товар – в противном случае его просто разворуют. Я унижалась, громко сморкалась в скомканный платок, и мне было глубоко наплевать, что обо мне подумают: возможности отступления уже не было. За окном с ржавой решеткой в унисон моим слезам лил дождь. Если бы надо было встать на колени, я бы плюхнулась на грязный деревянный пол и обняла бы толстые икры коммерческой дамы, но до этого не дошло. При словах о ребенке дама как-то тревожно замерла и замолчала. Дослушав исповедь, она повернулась к кладовщику и тихо произнесла:

– Ну, что делать? Потеряем и товар, и деньги.

– И что?..

– Оформишь возврат, я подпишу.

Потом посмотрела на меня, совершенно раскисшую от пролитых слез, и сурово сказала:

– Привозите в понедельник, в восемь утра.

Это была победа!

Я летела в офис, не чуя ног. Тихо, как мышь, пробралась на склад, быстро рассортировала по коробкам весь товар, обклеила скотчем и спрятала в угол. Даже перекрестила три раза. Потом отправилась на другую базу, где тоже пришлось поплакать – и тоже с положительным результатом. На третьей вопросов не возникло, туда я сдала немногочисленную партию в тот же день и уже спокойно вернулась на работу. И надо же! На улице мягко хлопнула дверца машины, пиликнула сигнализация – приехал Владислав Олегович. «Ну что ж, боров, придется с тобой в поддавки поиграть», – думала я, пока он вальяжно шествовал к своему кабинету по коридору. Дождавшись, когда он завозился внутри, я вежливо постучалась в дверь. После сухого «войдите» вошла и села на стул. Он на меня не смотрел, делая вид, что его интересуют какие-то бумаги, но вопрос задал первым:

– Какие проблемы?

– Я пришла попросить прощения, потому что была не права.

Владислав Олегович удивленно вскинул густые брови:

– Ты? Просишь прощения?

– Да. Я не в состоянии справиться с ситуацией, которая сложилась, и без бухгалтера не сдам отчет. И тем более – не погашу кредиты. Мне нужна помощь.

Он закурил и задумался. Я понимала, что в его голове решается очередная головоломка, как использовать мое новое настроение с выгодой для себя, поэтому сидела молча и рассматривала свои руки – с загрубевшей от частых стирок кожей, короткими ногтями. Ничего быстро не придумав, он сказал:

– Ладно, я тоже был не прав. Бухгалтера верну, она тебе поможет. Но проблему с оплатой за лекарства решай сама. Наладь сбыт, продай другим аптекам. Хоть выходи на улицу и предлагай прохожим. Это твои проблемы.

– Хорошо, я подумаю, как это лучше сделать, – и снова опустила глаза, чтобы он не увидел в них спокойствие.

– Кстати, – он открыл ящик стола, – возьми ключи от офиса. Я завтра уеду отдыхать и, скорее всего, дня на три. Поработай, проведи инвентаризацию. В общем, найдешь, чем заниматься.

Я взяла ключи, поднялась со стула и попрощалась. Закрывая за собой дверь, увидела на его лице торжествующую улыбку и постаралась виновато улыбнуться в ответ.

В субботу, когда никого не было, испуганный новой ситуацией муж помог вывезти в наш гараж коробки с лекарствами, в понедельник рано утром развез по базам и вместе со мной сдал по накладным. Договора были аннулированы. Потом я, как ни в чем ни бывало, пришла на работу. Сделав вид, что у меня по плану проверка перед ревизией, я передала весь остаток на стационарную аптеку. Провизор была недовольна, но не сопротивлялась – ее личная бухгалтерия была в полном ажуре, и наличие неходовых лекарств никак не влияло на ее репутацию. Потом я зашла на абсолютно пустой склад, вымела мусор и долго сидела посреди мрачной зарешеченной комнаты на картонной коробке. На душе было спокойно и… также пусто… Думалось о том, что абсолютно неразрешимая ситуация закончилась благополучно. Муж, конечно, помог, но так и не понял, что произошло. Вернее, не захотел понимать. А я не стала ничего объяснять, сказала только, что меня будут судить, если он не поможет. Вместо того, чтобы рыдать от отчаяния, пришлось временами притворяться беззаботной и говорить совсем не то, что я думала, – лживому партнеру, мужу, сотрудникам. Как будто включились новые защитные силы, позволившие найти самые необходимые слова и победить. И это было удивительно – такой я себя не знала никогда…

Печать, документы о погашении кредита и написанное каллиграфическим почерком заявление об уходе я оставила на своем рабочем столе. Ключи отдала провизорше. И покинула ненавистный офис навсегда…

 

 

Кому принадлежит мое прошлое? Начало пути…

 

…14 июня 2013 года, пятница. Сегодня канун профессионального праздника медицинских работников. Конечно, особых покупок никто на это время не планировал, намечались застолья в тесном профессиональном кругу. Но давно уже было выработано мной правило, которое никогда не подводило: график работы могут нарушить или форс-мажорные обстоятельства, или официальные праздники-выходные. Поэтому собрались утром, сели в машину и спокойно выехали. И снова была работа, и много встреч, и разговоров. Непреложная обыденность рабочего дня для меня сейчас – самое ценное приобретение за все прошедшие годы. Он течет по своим законам, сам себя выстраивает, сам определяет загруженность и минуты отдыха в пределах отведенного отрезка времени. А потом плавно перетекает в вечерние сумерки, когда город разъезжается, затихает толчея, улицы пустеют, и человеческая активность начинает бурлить на домашних кухнях и в клетушках уютных комнат. Через несколько часов ночь окончательно успокаивает город, даже светофоры подают сигнал только желтым: на другие цвета у них уже нет сил.

Но в этот предпраздничный день не обошлось и без происшествий.

С утра по небу бродили тяжелые дождевые тучи, очень хотелось спать, было душно. Но дождь так и не случился, только обещал обрушиться на засохшую землю, гоняя по небу обрывки туч. За двадцать пять километров до города увидели впереди сплошное скопление почти черной облачности. Ехали и гадали, будет град или нет, успеем ли проскочить, уйдет ли облачность в сторону. Проскочить не успели и облачность не ушла. Дождь хлынул внезапно и сплошной стеной. Через минуту по крыше машины застучал град. Включили фары. А еще через минуту поняли, что машина не может двигаться сквозь сплошной поток воды, тормозит. Впереди идущие машины стали резко съезжать на обочину. Некоторые нырнули под деревья, в мокрую раскисшую траву – видимо, пытались спасти машину от града. О выезде обратно из раскисшей жижи на трассу никто уже не думал (еще свежи в памяти воспоминания о неправдоподобно крупном граде два года назад, когда были изувечены машины и на стоянках салонов, и на улицах). И вдруг градины стали не просто большими. Мы увидели сквозь запотевшее лобовое стекло, как с огромной скоростью впечатывались и разлетались на рыхлые куски ледяные камни, иначе и не назовешь. Эти камни с невероятной силой били по крыше нашей старенькой девятки, по стеклу багажника. Грохот стоял такой, что невозможно было разговаривать, возникло чувство острой клаустрофобии. Дорога впереди, обочина, беспомощно мотающиеся под дождем ветви деревьев – все исчезло в сером, дымящемся испарениями, потоке. Я сидела и думала: «Вот, еще секунда, стекло даст трещину, и весь этот поток хлынет на меня, в машину, на мой товар». Думалось о том, что крыша салона, продавленная ударами льда, уже превратилась в некое подобие старой стиральной доски. Водитель рядом со мной также напряженно ждал катастрофы. Потом он мне скажет, что лед сыпался двадцать минут. Я посмотрела тогда на часы – ровно семь. Но и этих семи минут хватило, чтобы в полной мере испытать совершенно иррациональный страх перед ледяной бурей.

Мотор не выключали, боялись не завести машину и остаться на трассе. И, когда град начал стихать, потихоньку тронулись с места. Сказать, что доехали спокойно, не могу – в каждой низине нас встречали реки мутной воды вперемешку с галькой, в некоторых местах по бампер. Машина периодически чихала, подергивалась, надсадно гудела, пытаясь выбраться из потоков. И выбиралась. Когда мы разгружались возле офиса, у обоих – и меня, и водителя – дрожали руки. А потом, оставшись одна, я почувствовала, как все еще сидит во мне страх – той самой клаустрофобии. Замкнутое пространство. Нет выхода. И вспомнилось, что мой путь частного предпринимателя тоже начинался с такого же страха – не было выхода.

…Катастрофа случилась внезапно. Мой муж был уволен. Причину я не знаю до сих пор, да это уже и не важно. Я очень боялась любого бизнеса, считала его нечистоплотным, но в тот момент другого выхода у меня не было – нужно было начинать что-то свое, независимое. Тем более что у моего мужа были серьезные связи в этом направлении, и он пообещал помочь. Мой супруг, большой специалист по маркетингу и продвижению товаров и услуг (благо, за долгие годы опыт приобрел немалый), еще перед началом моей предпринимательской деятельности повез меня на специализированную выставку – осмотреться, познакомиться. Выставка меня поразила – ряды светящихся стеклянных витрин, подтянутые менеджеры в галстуках и офисных костюмах, обилие разноцветных упаковок, хромированных инструментов, медицинского латекса… Белые пластиковые детали стоматологических установок: светильники, столики врача и ассистента, стульчики и кресла с разноцветной кожаной обивкой, незнакомые агрегаты.  Я тогда так засмотрелась на все это великолепие, что даже умудрилась удариться головой о свисающий из-за стенда светильник. К счастью, он имел свободный ход и легко встал на место, за витрину, а у меня осталось легкое покраснение на лбу – на самом видном месте.

Наверное, в тот момент мне страстно захотелось стать такой же, как столичные менеджеры – уверенной в себе, красивой, убедительной. И также работать с чистым товаром в ярких упаковках. Поэтому, ничего не зная о предмете своего будущего бизнеса, я уверенно разговаривала, знакомилась, представлялась. Даже забежала на соседнюю промышленную выставку, купила ярко-красный гольф с коротким рукавом, переоделась и вернулась обратно. Я пыталась объяснить, что собираюсь продавать их товар в Крыму. Две трети поставщиков мне отказали сразу и мотивировали это тем, что рынок давно поделен, и мне на нем нечего делать – не пустят. Одна треть согласилась со мной работать. И я, во что бы то ни стало, поставила перед собой цель оправдать это согласие. Конечно, позже оправдывала, как могла. Училась на ходу. Помню, что свое первое оборудование я продала по себестоимости – запуталась с наценкой. То-то клиент обрадовался!

После приезда с выставки я зарегистрировала на свое имя частного предпринимателя в надежде, то муж займется продажами: это была его давняя мечта. Был взят товарный кредит, оформлена дорогущая аренда, смонтирована мебель, а через месяц я вдруг поняла, что моему мужу все это не интересно. Через пару месяцев я осталась одна, безо всякой поддержки. Любые просьбы о помощи вызывали у моего благоверного, привыкшего к другим отношениям в бизнесе – с большими оборотами и серьезными партнерами – раздражение и даже возмущение: «Я деньги вложил! Где прибыль?». Именно так когда-то любил говорить мой первый соучредитель Владислав Олегович. Главное, и возразить было нечего: деньги-то действительно были вложены. В налоги, аренду, витрины, первые закупки.

Как раз в тот момент случилась Оранжевая революция. Торговля как-то сразу умерла, клиенты больше не приезжали в мой маленький торговый рай, освещенный многочисленными фонариками. Я попала в тупик, а заодно и в долговую яму. Это была настоящая клаустрофобия – четыре черные стены и никакого выхода. Хорошо помню те дни. Начало зимы. Я стояла возле входа в холл здания, где расположились мои никому не нужные витрины с никому ненужным теперь товаром, смотрела на улицу. Мрачно, серо. Цветы в объемных кадках холла застыли холодными безжизненными изваяниями. Сыпала редкая ледяная крупа; всё казалось сухим, безжизненным, замерзшим. Думалось, что жизнь тоже умерла, и ничего больше не будет – никогда. И это была даже не обычная человеческая тоска, а какая-то всеобъемлющая вселенская печаль, как перед концом света. Это были третьи сутки Оранжевой революции. Все мои поставщики митинговали на Майдане, никто не работал.

Но конец света, как ни странно, в тот день так и не наступил. Был вечер, потом ночь, а утром я стала искать выход. При всей своей предпринимательской девственности я стала понимать, что муж мне не помощник, он и так «вложил в меня деньги», как было сказано ранее. У него было свое достаточно прибыльное новое дело, которое он, как оказалось, и не собирался бросать. Я в тот момент увидела для себя две возможности, чтобы как-то оплатить аренду и долги: первое – идти самой к клиенту, с сумочкой, предлагать свой товар; второе – искать хорошего бухгалтера, финансиста. Оба варианта были крайне трудновыполнимыми. Я начала с более легкого – первого.  Закрыла миниатюрными ключиками свои стеклянные, чисто вымытые витрины, собрала часть товара в пакет и пошла в поликлинику, к зубным техникам в лабораторию.

…Было очень страшно, коленки противно тряслись, ладони потели, несмотря на пронизывающий холод на улице. Как сказать о себе? Что сказать? Не помню, как это получилось, но переступив порог лаборатории, я что-то сдавленно пропищала и открыла свой помятый кулёк. Как ни странно, техники отнеслись благосклонно. Видно, пожалели. Я стала продавать им какую-то копеечную мелочь. И тут неожиданно в лабораторию зашла супруга моего бывшего соучредителя Владислава Олеговича, с которым мы расстались десять лет назад, известная всей поликлинике своим склочным характером. Владислав Олегович на данный момент уже процветал – купил помещение, открыл собственный магазин, какое-то маленькое производство, ремонтную базу для медицинского оборудования. В этой поликлинике у него был филиал магазина. Увидев меня, супруга бывшего соучредителя громко, склочно высказалась: «Лучше бы ты стихи писала, нечего лезть не в свое дело!». Все повернулись в ее сторону, мое сердце ухнуло в пятки. В какие-то полминуты, завязавшийся было разговор свернулся, словно молоко, в которое попал уксус. Техники незаметно рассредоточились по своим рабочим столам, а я сгребла со стола свои нехитрые сокровища и пулей вылетела из лаборатории. Сказать, что я испугалась – значит, ничего не сказать. Я неслась к своим витринам, будто за мной гнались бешеные собаки, сердце колотилось, в ушах шумело. И только плюхнувшись на стул, я стала понемногу успокаиваться.

…Когда прошел первый шок, я вернулась к техникам снова. Пошла, потому что, несмотря на все мои страхи и неприятности, мне удалось тогда что-то продать. Пусть немного, но продать! И во второй, и в третий раз я шла со страхом в душе, но делала это снова и снова. Я заставляла себя идти и знакомиться с разными людьми, я стала к ним привыкать, я начала учиться общаться. Мой страх – огромный склизкий прут гигантских размеров – скоро стал мне привычен. Я смирилась с его присутствием и всегда видела его размеренно дышащий, скользкий темно-серый бок. Он превратился в моего постоянного спутника. Забегая вперед, скажу, что спустя годы он постепенно преобразуется в легкую полоску серых облаков над горизонтом, слегка нарушающую совершенство безупречного неба. А потом и вовсе растает. Но это спустя годы. И сейчас, оглядываясь в то время, я понимаю, что чувство страха, на самом деле, – это хорошее чувство. Это тот самый личный надзиратель, который дышит в спину и гонит вперед, не дает расслабиться, всегда держит в тонусе, наполняет тело адреналином – до тех пор, пока не привыкнешь идти сам. Поэтому сейчас, испытывая страх, я его отделяю от себя. Он сам по себе, а я сама по себе. И он, этот страх, учит меня искать выход даже в самой сложной ситуации – не выключать мотор в машине, когда идет неестественный для лета град, регистрировать предприятие, когда все говорят, что это невыгодно, покупать новый товар, о котором никто ничего не знает, писать о себе в блоге – откровенно и спокойно, как будто это не моя жизнь.

Раньше я часто задавала себе вопрос о том, кому принадлежит мое прошлое?  Если оно моё, то что делать с памятью о людях, которые прошли через мою жизнь, оставили свой след и растворились? Если вспоминать, тогда получается, что я до сих пор имею к ним отношение. Честно говоря, мне этого не хотелось бы. Поэтому, наталкиваясь на их взгляды в своей памяти, прошлое уже давно не считаю своим. Оно тоже само по себе, как и мой страх. И если где-то и когда-то что-то происходило со мной и рядом со мной, то почему бы мне не быть просто свидетелем своего собственного пути?..  Люди из моей памяти смотрят не на меня, потому что меня там уже нет. Я – здесь, в настоящем.

 

 

Завтра – не существует. Путь лесом всегда тяжелый, но…

 

…21 июня, 2013 г. Я часто читаю книги о бизнесе. Их пишут умные предприниматели, в большинстве своем, американские. У них там вообще модно штамповать бестселлеры, как цыплят в инкубаторе. Попадаются иногда книги руководителей российских консалтинговых компаний, постоянно обучающих за огромные деньги всевозможный персонал (почему-то в общей массе тупой до невозможности). Я также получаю массу рассылок, где меня учат поднимать энергию внутренних чакр, разговаривать с клиентом, нанимать или увольнять работника и всякой другой ерунде. Но никто не учит, как с бизнесом жить. Поразительно то, что все успешные бизнесмены-учителя, добившиеся своего благополучия, просто кричат в один голос: бизнес – это прибыль. Если прибыли нет – это благотворительность или хобби. Насчет благотворительности согласна, работать за других не стоит. А вот насчет хобби…

Можно ли считать хобби работу человека, который только на третий год стал получать выгодные контракты, а до этого бился, как рыба об лед, зарабатывая себе имя и репутацию? Можно ли считать хобби работу предпринимателя, который на фоне всеобщей безработицы сам себе придумал занятие, платит непомерные налоги, зарабатывает гроши в силу обостренной конкуренции? Ведь таких много! Просто у него есть гордость, он хочет сохранить самоуважение и поэтому борется до конца. Он не хочет опускать руки. Можно ли считать хобби работу женщины предпенсионного возраста, вышедшей на рынок только из-за того, что еще много сил, что не хочется хоронить себя в четырех стенах, все еще тянет к людям? И таких – тоже много. И конкуренция огромная, и бизнес убыточный. Такой, как у нее, товар – везде, нет ничего нового. Но она уже не думает о прибыли, ей просто хочется самой управлять своими скромными ресурсами, быть независимой, общаться.

Я часто думаю об этих людях. По сути, все они толкут воду в ступе. И удачливые бизнесмены смотрят на них презрительно: с их точки зрения, такой труд уныл и бесперспективен. Но это их путь, он не хорош и не плох, он просто есть. И такие люди – настоящие воины духа в нашем жутком, депрессивном мире затянувшегося кризиса. Они платят налоги, соглашаются на все поборы, часто не умеют себя защитить от стервятников из налоговой или пожарной. Они просто труженики. Это та серая масса, которая находится между бандитами и правительством и кормит и тех, и других. Я не говорю о нечистоплотных предпринимателях, которые переклеивают отметки со сроком годности, вымачивают мясо в химикатах, чтоб не пропало, добавляют химию в продукты. Как-то один знакомый психолог сказал мне очень хорошую вещь: «Настоящий бизнес – это когда не делаешь вреда людям. Все остальное – мошенничество».

Да, многим неудержимо хочется наверх, чтобы отхватить свой кусок бюджетного пирога, формируемый налогами и поборами. И если это кому-либо удается, происходит феноменальная вещь: они начинают презирать тех, кто остался внизу – пресловутого простого труженика. Называют их бизнес благотворительностью или хобби. Но позвольте, а зарплата, роскошь общения с людьми, самоуважение, умение решать сложные задачи, постоянное обучение – разве это не прибыль? Да, формально прибыль – это дополнительные средства, полученные после уплаты всех затрат (аренда, топливо, зарплата, налоги, товар…). Но ведь средства, идущие на закупку нового товара, на расширение бизнеса – тоже из прибыли! И настоящий бизнесмен их в руках не держит, он их сразу использует по назначению, а не на покупку дорогих машин и домов. А возможность получить банковский кредит – это что, не прибыль? Формально – нет, виртуально – да. Кстати, в американских бестселлерах очень часто преподносится исключительная бережливость известных миллионеров и миллиардеров как пример бережного сохранения ресурсов. Питался овсянкой, спал на стульях, торговал газетами… Конечно, верится с трудом. Большой бизнес формируется, скорее всего, на большом наследстве, финансовых аферах и растаскивании государственного бюджета. Бережливость – сказки для бедных, людей из другого мира, где небольшой банковский кредит на машину уже счастье.

Наверное, в мире большого бизнеса только большие средства могут считаться прибылью. Там свои категории. Но почему я должна подводить под эти категории  себя – предпринимателя с одним наемным работником, который только начал свою работу и пытается удержаться на плаву? Я хорошо знаю, что такое сезонность в продажах: это одинаково плохо у всех. И в такой момент часто сложно удержаться от отчаяния. А если на все это накладываются экономическая нестабильность, кризис, дефолт, инфляция, несуразные законы, тяжело вдвойне. Конечно, в такие моменты начинаешь задумываться о смысле своего бизнеса: а нужен ли он вообще? Что ждет завтра?

Для меня сейчас непреложным стал один интересный закон: завтра – не существует. Есть только сейчас. И в это самое время под названием «сейчас» можно сделать только одно: взять себя в руки и шаг за шагом преодолевать свой личный кризис. Путь лесом крайне тяжел, но любой лес когда-нибудь заканчивается.

 

 

Труп моего врага. Первые переговоры…

 

…26 июня 2013 года, среда. Давление жизни часто становится невыносимым. Иногда оно становится настолько невыносимым, что нужно что-то сделать, иначе оно тебя погубит. Каждый день наполнен ожиданием близкой катастрофы, и эта катастрофа – в сердце. Я в такие минуты начинаю писать книги. Как, например, эту, о бизнесе. Изо дня в день я по крупицам собираю свое мужество, чтобы окончательно не отчаяться. Иногда кажется, что тонкая нить порвется буквально в следующую секунду и отчаяние нахлынет, будто штормовой вал, и захлестнет, и погубит… И вдруг наступает момент, когда невыносимое давление – страхов, обстоятельств, необоснованных тревог – исчезает. Как будто мое сердце, несмотря ни на что, оказалось сильнее – работало в своем режиме, жило с болью и не поддалось ей.

Сегодня утром я поняла, что такой момент наступил. Голова стала ясной, исчез страх потери денег и неприбыльности бизнеса. Исчезло и мое чудовище, ставшее таким привычным, – огромный спрут с черными скользкими боками. Я оказалась сильнее: не сбежала в домохозяйки, не испугалась опасностей, выдержала свой постоянный страх. И наступил, наконец, момент, когда пугающие моменты потеряли свою значимость, а многие проблемы решились сами собой. Пришло несколько абстрактное понимание цикличности бизнеса, естественности борьбы за выживание. Пришла уверенность в том, что всё произошло правильно: будто я долго удерживала стену, грозящуюся обвалиться на меня грудой булыжников, и вдруг она в одну секунду осыпалась трухой. А за ней – далекий чистый горизонт, облака, лес на склоне горы, цветущий луг.

Наверное, надо уметь ждать, как снайпер в засаде. Ждать, даже если невыносимо затекли мышцы, и глаза уже не видят цель. Главное – сохранять цель в собственном представлении. У меня часто создается впечатление, будто некая сила испытывает меня на терпение, как и каждого из нас. Наиболее нетерпеливые делают ошибки и сдаются. Дождаться момента истины, собственного выстрела – крайне тяжело, потому что никто не знает своего часа: завтра или через год. Но именно сегодня я поняла, что этого момента надо ждать изо всех сил, потому что он обязательно наступит.

Мне очень нравится китайская поговорка: «Если долго сидеть на берегу реки, мимо проплывет труп моего врага». Давление жизни – это самый яростный враг. Иногда надо ждать очень терпеливо, чтобы он превратился в «труп». Выходит, время – мой самый лучший помощник? Получается, что да. Время – на моей стороне. Несмотря на конечность этой жизни, мне, на самом деле, торопиться уже некуда. Не имеет смысла. Я пришла. Торопиться нужно только тогда, когда об этом просит собственное сердце. Голова, разум – часто ошибаются, доводы разума оказываются навязанными привычными предрассудками. Как, например: «Бизнес – это реальная прибыль». Когда? В какой момент жизни? В чем она выражается? В деньгах? Я не верю в такие простые категории. Жизнь слишком многогранна, чтобы ее мерить так однобоко и чтобы такое замечательное явление, как прибыль, выражалось только в денежном эквиваленте.

Не так давно у меня произошел разговор с одним достаточно успешным, но уже соскучившимся от жизни бизнесменом, который мне сказал, что моя работа – это бесполезная трата времени с высоты его доходов.

– …Вот если бы ты ежедневно откладывала себе в карман хотя бы тысячу гривен, твой бизнес можно было бы считать рентабельным. А так – слезы.

– Ну, хорошо, – ответила я, – ты откладываешь себе в карман по тысяче и больше в день. Но с точки зрения бизнесмена и известного тебе депутата, у которого каждый вечер «капает» на счет в десять раз больше, и не в карман, а сразу в швейцарский банк, твоя тысяча – это тоже «кошкины слезы». Курам на смех. Разве не так?

– М-мм, да, пожалуй… – он неприязненно посмотрел на меня, будто я его обидела.

– Так ведь можно договориться и до бессмысленности жизни вообще? Так стоит ли сравнивать понятия несравнимые? Каждая рыба плавает на своей глубине…

Снова возвращаюсь к прошлому, вспоминаю начало своего коммерческого пути.

…Прошло около полутора месяцев с тех пор, как я заполнила витрины товаром.  Начались какие-никакие продажи. Было бы несправедливым сказать, что мой муж мне совсем не помогал. Связи, наработанные в крупной корпорации, он задействовал напрямую, и эта помощь была значительной. Одним из таких его поступков был договор с его знакомой из торгового отдела конкурента-монополиста о десятипроцентной скидке и отсрочке платежа на одни сутки. Это были хорошие условия. И скоро я протоптала дорожку в этот отдел за товаром. Завотделом замечательно относилась к мужу, стала хорошо относиться и ко мне. В принципе, с ее стороны никакого криминала не было: многим постоянным клиентами этот отдел давал такую скидку. Но мы, к моему изумлению, оказались в категории далеко не клиентов, и через некоторое время нас с мужем вызвал к себе хозяин этой фирмы: мужа пригласил на работу менеджером, а мне как частному предпринимателю в скидке отказал:

– На своей территории буду работать только я, мне конкуренты не нужны.

Я тогда задрожала от обиды, голос сорвался:

– Так что, ваша задача на корню задавить всех, кто мельче и незначительнее вас?

Он прямо не ответил, отвел глаза, потом начал пространно рассуждать о том, как ему это невыгодно. Я не поверила. Миллионные обороты и мои несколько тысяч в месяц были несравнимы. Видимо, решил задавить конкурента в начале его деятельности. Конечно, это было его право. Что уж тут обижаться? Муж отказался, зарплата была мизерной, а условия работы – жесткими. А я осталась без скидки и решила искать новых поставщиков. Первым делом, через несколько дней выехала во Львов, на одну крупную известную фирму, поговорить с директором. О чем говорить, я не знала. Но жажда нового гнала меня вперед, я не хотела оставаться на месте и страстно искала выход.

Не буду описывать детально саму поездку. Помню унылые, покрытые снегом пейзажи под низкими тучами, хорошо обозреваемые со второй полки расхлябанного холодного вагона, и вечно жующее семейство на двух нижних с туесками, сковородками и пластиковыми контейнерами для салатов. Их тотальное обжорство вызвало у меня тогда острое чувство голода, и бороться с ним было также бесполезно, как и с неспешным движением старенького поезда. Приехала в три часа дня, в четыре была на месте. Обычный двухэтажный офис, небольшой, огороженный чугунным литым забором. Меня долго держали в холле, правда, принесли кофе. Потом подошла девушка-менеджер и довольно настойчиво стала предлагать стать дилером их кампании без права самостоятельной работы. Таковы условия их сотрудничества, и никак иначе. Как раз на тот момент они нуждались в региональном менеджере в моем регионе, и мой приезд был им кстати: на ловца и зверь…

Прежде чем согласиться, мне нужно было все очень тщательно взвесить и просчитать. Я не совсем понимала, выгодно это или нет, поэтому не соглашалась. Все, что мне нужно было (как я думала) – договориться о небольших партиях товара с дилерским процентом. По большому счету, я на тот момент мало что понимала в бизнесе, просто кивала с умным видом и периодически говорила «нет, я не закрою свое ЧП». Второй этап переговоров начался через полтора часа. Меня пригласили в кабинет директора. Молодой, небольшого роста бритоголовый, с серьгой в мочке уха, он был крайне подвижен и красноречив. Сначала он пытался произвести на меня впечатление роскошью кабинета. Этого не случилось, поскольку я раньше в таких кабинетах не была. Мне не с чем было сравнивать, мои глаза не загорелись завистливо при виде пепельницы из натурального малахита (сейчас бы загорелись).

После первой атаки тяжелой артиллерией –  роскошью и благополучием – он стал убеждать меня в бессмысленности моей собственной работы: «Видите ли, у вас совершенно нет шансов. Рынок давно поделен на сегменты, у каждого своя доля импортных закупок. Тем более нет шансов в конкурентной борьбе, кругом прочно обосновались монополисты. Вам никогда не достичь благополучия», – и он широко развел руками, намекая, видимо, на свой бизнес. Если бы он тогда расписал подробно и в красках, какое оно, это благополучие, а не показывал свои кабинетные декорации, я, наверное, согласилась бы на его условия. Но он не знал, насколько низкими были мои потребности. Пепельница из малахита в их число не входила. Его пламенная речь обескуражила, но не убедила. Возникла неловкая пауза. Я не знала, что ответить, чтобы не выглядеть глупо, поэтому молчала.

Говорят, молчание красноречивее слов. Видимо, я произвела на него впечатление, потому что он не выдержал первый и, чтобы заполнить паузу, перешел на описание счастливых будней региональных дилеров, которые работали на десять процентов оборота. Чувствовалось, что он уже устал говорить, выдохся, но не останавливался. Напор его уменьшился, речь стала не такой гладкой. А я, в силу своего умения подмечать детали, обратила внимание на смерть одного из дилеров в автокатастрофе с пышными похоронами за счет компании, и на маленькие суммы выплат, помеченные в сносках ведомостей, и большие суммы затрат. Ведомости прокручивались передо мной на экране в быстром темпе с целью показать объем проданного товара. Что-что, а после своего аптечного бизнеса я четко научилась читать документы даже в быстром темпе. После этого я окончательно успокоилась, напряжение ушло.

Мой собеседник устал, паузы стали более заметными. Чтобы как-то завершить беседу, я снова спросила, сможет ли он со мной работать как поставщик с независимым покупателем. Он равнодушно махнул рукой:

– Семь процентов.

Вот так, в силу своего тугодумия и недостаточных знаний я одержала первую победу. Конечно, это была случайная победа, никакого расчета с моей стороны не было. Было введение в заблуждение: мой потенциальный партнер подумал обо мне лучше, чем было на самом деле. Он рассчитывал на беседу со специалистом, а перед ним сидел даже не дилетант, а напуганная женщина, которую в такой сложный бизнес вытолкнули сложные жизненные обстоятельства. Потом мне показали склад, потом пригласили на службу в католическую церковь, потом я уехала на столичном поезде, чтобы пересесть на поезд домой. В Киеве мне сказали, что я чуть не полезла, сама того не понимая, к тигру в пасть: директор этой фирмы обучался за границей, имел навыки гипнотического воздействия, слыл опасным. Говорят, все эти приемы хорошо работают в случае с умными и амбициозными личностями. Глупым они нипочем. Вот и меня в тот раз спасла моя безграмотность и полное отсутствие опыта. Сейчас, столько всего зная о своем бизнесе, я бы однозначно попалась на крючок его соблазнов. Но именно сейчас я на такие встречи не езжу.

 

 

Мой друг – мой конкурент. Об эмоциях, холодном сердце и одиночестве…

 

…23 июля, понедельник, 2013 год. Сегодня с утра огромное количество дел и командировка. Вчера вечером снова пошел дождь, ночью он был небольшим, а утром стал просто обложной. Я проспала на работу. В такие моменты я будто попадаю в узкий коридор: время катастрофически уплывает, не могу сообразить, что нужно делать, лихорадочно смотрю записи – чтобы что-то не упустить. Тяжело переключиться от домашних уютных забот на необходимости сложной рабочей недели. О конкурентах, долгах, прибыли и прочих издержках бизнеса уже не думаю. И это хорошее состояние. Я снова бросаюсь в холодную воду, надо плыть. И есть только одна реальность – моя личная. Остальное не в счёт.

Одной из главных проблем начинающих предпринимателей является острое, практически неистребимое желание «завести себе друга» – партнера, соучредителя и так далее. Почему-то кажется, что этот «друг» будет охранять, соблюдать, помогать и заботиться только об интересах того, кто его «заводит». Какое заблуждение! «Друг» не альтруист, он, в первую очередь, соблюдает свои личные интересы. Ему также нужны деньги, твердое положение, авторитет в бизнесе. И самое главное – чтобы не раскручивать этот тяжелый моток самому, а прийти на готовое. Он же лучший друг! И вот какой получается парадокс! Частный предприниматель начинает бизнес, зарабатывает деньги сам – своими нервами, связями, бессонными ночами. А потом просто так отдает половину «другу» – лишь бы рядом кто-то был. Неравный обмен, ох, какой неравный… Но предприниматель, донельзя издерганный своими проблемами борьбы за «нишу» уже не думает о будущих проблемах. Включаются эмоции: «мне тяжело, я столько времени один, хоть бы кто-то поддержал добрым словом…».  Результат плачевен, часто приводит к полному краху и неверию в себя. И в редком количестве случаев – к победе над собой.

Так что же такое «друг» в бизнесе?

Вернусь на десять лет назад, к началу своей предпринимательской карьеры. Я тогда искренне считала главным выходом из кризиса помощь грамотного финансиста, поскольку сама на тот момент не понимала, как можно сложить дважды два. Но зато я понимала, что бухгалтер захочет денег, а их у меня не было. Оставался один выход: предложить долю в будущем бизнесе. И это было большой ошибкой. Вместо того, чтобы самой изучать финансы, не торопиться, следовать шаг за шагом – медленно и верно – я выбрала более легкий путь. Виктория оказалась хваткой и самоуверенной особой. Красивая девица, выросшая в деревне и всего добившаяся сама, за мое предложение ухватилась сразу, быстро уволилась с фирмы, где работала главным бухгалтером, и закрепила свое соучредительство покупкой оргтехники и установкой лицензионной бухгалтерской программы 1С, которой владела очень хорошо. Дальнейшие шесть лет совместной работы развивались по классическому сценарию.

Первый раздел имущества произошел через два года. Это был мой развод с супругом, который в отместку организовал такой же собственный бизнес и стал моим прямым конкурентом. При этом шел неуклонный рост продаж, наращивание клиентуры, увеличение склада, наём сотрудников. Виктория знала свое дело, она сразу поняла, что мой бывший супруг был ее конкурентом за влияние в фирме. Мы трое не уживались на одной территории. Если я даже в подчиненном положении чувствовала себя неплохо, она с этим мириться не хотела. Она так же, как и мой супруг, неплохо разбиралась в бизнесе: была жесткой, когда нужно, и мягкой, если перегибала палку. Я попала к ней в зависимость и долго находилась в иллюзиях по поводу ее профессионализма и незаменимости. Хорошо помню их последний скандал, когда оба кричали друг другу одинаковые слова: «Это мой бизнес, а ты здесь никто! Это я больше всех сделал(а)! Это мои заслуги!». Я тогда сидела в соседнем кабинете и молча переживала свое бессилие. Жизнь с мужем была уже невозможной, сотрудничество с Викторией оставалось в силе. Выбора не было.

К четвертому году своей деятельности я вдруг стала осознавать, что главное в бизнесе – это не главный бухгалтер, а количество продаж, деньги. Без финансовых поступлений считать будет нечего. А отчеты, сверки, договора, 1С, итоги и прогнозы – достаточно второстепенные вещи. Да, значимые, но не настолько, чтобы стать во главе всего. Всё, чем занималась она и чего так опасалась я, на самом деле оказалось второстепенным. До меня эта истина доходила долго, но за это время я научилась бухгалтерии. Виктория была ленива, и большую часть работы мне приходилось брать на себя. Впрочем, времени она даром не теряла и за это время открыла свое собственное ЧП, юридическую фирму, потом постепенно перетянула на себя все договора и обязательства. Мое ЧП прикрыли, чтобы не платить двойные налоги. Осталось только директорство на совместной фирме – обязанность подписывать платежки и отвечать не за свои действия: всеми финансами распоряжалась она – правда, с моего согласия и с правом полного контроля. Если я на что-то не соглашалась, она была крайне недовольной. Постепенно разлад между нами, как мы обе ни старались его скрывать, стал невыносим. Я скатилась до уровня обычного менеджера на разъездах. Виктория так никуда и не выезжала, разве что на подписание договоров, как коммерческий директор. На продажи – категорически нет. Это казалось ей унизительным.

Проработав семь лет в крупной строительной фирме, Виктория хорошо уяснила несколько важных для нее вещей: «Людьми легко управлять, если их сталкивать между собой», «Самое выгодное положение у руководителя: деньги и свобода действий», «Работники нуждаются в наказании, иначе они работать не будут», «Путь наверх всегда идет «по трупам» других». Именно эту программу действий Виктория методично претворяла в жизнь. Мне как директору приходилось постоянно улаживать конфликты между ней и работниками, искать новых, увольнять старых. Я научилась находить клиентов и договариваться с ними. Я тщательно изучила юридическую основу частного бизнеса, стала читать специальную литературу. Я все больше вникала во все нюансы программы 1С и бухгалтерии вообще и постепенно начала разбираться в движении финансовых потоков. Со временем накопленные знания выкристаллизовались в твердое убеждение в том, что все величие Виктории – дутое, наигранное, наполненное страхом разоблачения и оттого яростно защищаемое. И в этот момент – спустя шесть лет после начала нашей совместной работы – мы расстались.

Это был такой же тяжелый разрыв, как и развод с мужем. Я ушла в который раз ни с чем: ни денег, ни товара, ни моей доли… Виктория правда, «благородно» обязалась выплачивать мне по частям достаточно мизерную оговоренную сумму, но, забегая вперед, скажу, что через полгода ее энтузиазм иссяк. Я оставила все ей, потому что формально все и так уже принадлежало ей. Я не боролась, ушла в пустоту и с пустыми руками. Но я забрала у нее главное – себя. Я ушла с пути, который стал для меня тупиком, хоть мне это и стоило потери налаженного бизнеса.

Последние год работы с Викторией, когда я утверждалась в осознании собственной ценности и ее пустоты, был практически невыносимым. Но он мне понадобился, чтобы понять, что я ухожу не на пенсию, не книги писать, как хотелось бы ей, а в новый бизнес. То есть, я становлюсь ее прямым конкурентом, как в свое время стал конкурентом мне мой бывший муж. Для Виктории это был большой удар, она очень надеялась, что я уйду в сторону. Да и я ей неоднократно об этом говорила. Мне думалось, тогда, что это так просто. Но к моменту осознания своих возможностей я вдруг поняла, что этот бизнес – моя жизнь. Я его начинала с полного нуля, у меня не было причин дарить его просто так. У меня оказались великолепные навыки менеджера, финансиста, директора. И мне не хотелось такое богатство в себе хоронить. Оно бы меня убило. Самое страшное, что может случиться с человеком – это его нереализованные возможности.

…Мой стартовый капитал составил 4000 долларов – беспроцентный кредит, который я потом отдавала ровно двенадцать месяцев. На эти деньги я купила немного товара. Мой нынешний, горячо любимый муж очень сомневался, смогу ли я заниматься бизнесом. Но у меня была жесткая убежденность в том, что этот бизнес – единственное, что я знаю в совершенстве. Самым тяжелым оказалось поставить в известность о нашем партнерском разрыве поставщиков и клиентов. На это ушел почти год. И это был первый в моей жизни год осознания себя как самостоятельной, ни от кого не зависящей личности – изнурительный, наполненный сомнениями и депрессией, ежедневным подсчетом несуществующей прибыли, распределения прав и обязанностей, борьбы с сотрудниками и за сотрудников.

Все мои предыдущие годы я частенько слышала от окружающих, что Виктория – прирожденный бизнесмен, а я нет, что мне лучше оставаться в тени. Поэтому весь этот первый год я занималась тем, что ломала сложившееся убеждение – прежде всего в своем сознании, и потом в сознании окружающих. Мне не верили. Мне не доверяли. И я это делала снова и снова. Методично, часто из последних моральных сил. И сейчас, спустя время, вдруг оказалось, что я не хуже других, а в чем-то даже и лучше. Стратегия и тактика, активы и пассивы, финансы, прибыли и убытки, клиенты и поставщики, конкуренты, сотрудники – весь этот сложный конгломерат проблем оказался для меня легче теннисного шарика. Это была моя стихия, я давно и мастерски плавала в бурном море бизнеса. Единственной проблемой была проблема уверенности в себе. Мне казалось, что мои конкуренты процветают, и только я работаю не за деньги, а за совесть. И сейчас я думаю, а проблема ли это вообще?

Я часто задумываюсь о психологической подоплеке того, что со мной происходило до сих пор. Владислав Олегович, бывший муж, Виктория, как мне думалось, крайне плохо со мной обошлись. Но сейчас я понимаю, что это неправда. Хамство бывает там, где ему дозволено быть, и, если кто-то готов подставить под палку спину, человек с палкой найдется всегда. Если кому-то предлагают половину бизнеса, он ее возьмет, а потом заберет всё. Мои бывшие партнеры поступили так, как и должны были поступить: в силу своей натуры взяли то, что я готова была отдать взамен на хорошее отношение. В бизнесе нет жалости и сочувствия. Есть только достаточно жесткие и справедливые законы взаимного сотрудничества.  И если я неспособна была потребовать свою долю, кто в этом виноват, кроме меня? Мир пустоты не терпит. Сейчас все они – милые, нормальные люди со своими проблемами и радостями, со своим уровнем миропонимания. С бывшим соучредителем я при встрече здороваюсь, мы обмениваемся комплиментами, он мне даже предлагает товар. С бывшим мужем сотрудничаем. С Викторией при встрече улыбаемся и мило болтаем о всякой всячине – всё же много было общего. Главное для меня то, что их проблемы – уже не мои проблемы. У меня наконец-то есть свои проблемы – осознанные мной, а не навязанные извне. И я сейчас искренне благодарю их всех – за обучение.

 

 

 

Сизифов труд победителя. Один день – это уже большая жизнь…

 

…24 мая 2012 года, четверг. Господи, дай мне мужества и силы! Каждый день – это новое преодоление, новая победа над собой. Иногда в душе поднимается волна злости на, как кажется, процветающих и радующихся высокой прибыли конкурентов. Умом понимаю, что они, как и я, тоже мечтают о мужестве и силе. Этого категорически не хватает, чтобы прожить каждый день с полной ответственностью. Время становится врагом, усталость валит с ног. Я живу давно и хорошо знаю, что именно из таких тяжелых минут складывается вся жизнь. И выбор, совершаемый ежеминутно, определяет дальнейшее течение всего дня. Даже контроль над злыми мыслями – это уже выбор. От него зависит, будешь ли ты и дальше бесполезно злиться на конкурентов или займешься делом.

Я часто думаю о своем последнем жизненном выборе – партнере по бизнесу Виктории. Надеюсь, что эта болезненная привязанность со временем исчезнет совсем. О зависимости написано много книг. Любая зависимость формируется в детстве. Человек, вырастая, ищет в окружающих подобие своих родителей, сам устанавливает правила, формирует похожие модели поведения, пытаясь остаться в привычных отношениях – получить одобрение, поддержку помощь или хотя бы не быть одному. В результате он постоянно страдает и не понимает причин своего страдания. Горько сознавать, что мой бизнес начался с формирования привычных мне комплексных моделей поведения, где я раз за разом находилась в позиции зависимого человека, упорно ищущего  поддержки и утешения. Но еще горше осознавать, что я могла бы никогда не выйти из этой позиции. Именно сейчас я по-настоящему поняла слова великого Антона Павловича Чехова, который честно сказал: «Я всю жизнь выдавливал из себя по капле раба». И я, которая посмела бороться с собственным рабством, сейчас по этому короткому высказыванию могу понять Чехова и всю его жизнь. Это действительно смертельная борьба, потому что для многих из нас психологическое рабство – единственный способ выжить.

…Сегодня идет мелкий дождь. Погода осенняя, теплая. Хочется спать. Двигаться не хочется. После майских праздников крайне тяжело включиться в работу. По сути, продаж не планировалось, но день длинный. Я в очередной раз нашла в себе силы объехать всех своих клиентов по намеченному плану. Несмотря на многочисленные отказы, я неожиданно встретила и понимание, получила предложения, у меня состоялись продажи. Каждый день работы – это борьба со своим нежеланием преодолевать препятствия. Закон энтропии достаточно жесток: универсум стремится к умиранию как к естественному отбору. Человек как его часть – тоже. Но человеку, в отличие от остального мира, приходится все это осознавать и помнить, накапливая негативный опыт. И этот негативный опыт порождает неверие в собственные силы. Я иногда думаю, что успешный бизнес может быть у тех людей, которые способны при всех своих «ничего из этого не выйдет» абстрагироваться и делать то, что иногда заведомо невыгодно. Мне сегодня было очень невыгодно гнать машину в другой город, потому что заказов не было вообще. При предварительном расчете – убыток. Но оказалось другое: я в который раз увидела много разных людей, я почувствовала, что они так же, как и я, боятся завтрашнего дня. Я видела среди них тех, кто просто работает, без оглядки на завтрашний и вчерашний день. Видела и тех, кто совсем упал духом. И я понимаю, что среди последних лучше не находиться.

Каждый день – это маленькая состоявшаяся жизнь, в которой каждую минуту что-то происходит. Я сейчас еду по сухой дороге, а слева – клубящиеся тучи, видно, как стеной идет дождь. События меняются быстро, но время – при всей его быстротечности – странная штука. День, на самом деле, очень длинный, емкий. Нет пустых минут. И я в нем присутствую, его проживаю и запоминаю. Эта осознанность дается крайне тяжело. Часто, когда приходишь на работу, хочется закрыть глаза и открыть их только вечером. Искушение промчаться мимо своего рабочего дня на сверкающей машине развлечений очень велико. Но каково же удовольствие, когда в конце пройденного дня можно похвалить себя за выполненный труд. И это удовольствие победителя. Из таких маленьких побед складывается одна большая победа над энтропией и над собой.

Люди часто задумываются над смыслом жизни: зачем стремиться к чему-то, если невозможно раз и навсегда закрепить достигнутое, если надо достигать и достигать? По большому счету, это какой-то сизифов труд. Вода в ступе. Но, возможно, смысл в эмоциях и впечатлениях. Они, как бисер, нанизываются на нить жизни и наполняют ее смыслом и красотой. Сизифов труд победителя оказывается единственной дорогой к себе.

 

 

 

Пятница, тринадцатое… Игры со смертью: а нужно ли?..

 

…13 сентября, пятница, 2013 года. Я – состоявшийся литератор. Это факт. Поэтому время от времени мне нужно встречаться со своими коллегами: выезжать на фестивали, проводить творческие вечера, издавать книги. Последняя книга «В Небесном Городе» увидела свет благодаря моему давнему другу и клиенту, человеку умному, чувствительному и любящему жизнь. Он пережил потерю близкого человека, затяжную депрессию. А когда прошло время, научился ценить то, что вокруг, рядом, сейчас и здесь. «Когда новую книгу издашь?», – спрашивал меня каждый раз, подшучивал над местными графоманами, которые издавались с регулярностью движения поездов. И так из месяца в месяц, и постоянно с улыбкой. Встречались-то часто! Я сделала книгу. Спасибо ему за то, что подтолкнул. И у меня постоянно возникал вопрос: а надо ли переживать смерть близких, чтобы так полюбить жизнь, как он? Кому или чему это выгодно? Бизнес и личные творческие предпочтения – что весомее?  И следует ли то, что став продавцом (читайте: торгашом, спекулянтом, обманщиком и т.д.), творческий человек теряет себя как личность? Пожалуй, на этот последний вопрос я смогла ответить только сегодня, в пятницу, тринадцатого числа, тринадцатого года…

Все началось, когда я стала собираться на поэтический фестиваль, куда меня пригласили в качестве гостя и участника собственной программы. Я давно отстала от жизни, новомодные веяния современной поэзии не осознала, как следует, и поехала в надежде на добрые встречи, человечные стихи, интеллигентное общение. Только вот незадача – перед моим отъездом стала ломаться рабочая машина – как-то подергивалась, теряла скорость. Отправляя сотрудников в командировку вместо себя, я не пожалела денег, и мы купили дорогущую запасную деталь – на тот случай, если машина станет в степи. Водитель – человек грамотный, болты открутить и прикрутить сможет, штекера подсоединит, и дальше поедут, как и положено. Это меня успокоило, я уехала в другой город, но было предчувствие, что мой отъезд совпадет с неприятностями. Откуда предчувствие? Не знаю.

Как раз в этот день мы с моей подругой должны были выступать в фестивальной программе, и наше выступление было последним. Поэтому приехали рано, чтобы послушать столичных «звезд». Очень хотелось увидеть и услышать, что происходит сейчас в современной литературе. Пока добирались до зала, позвонила сотрудница: «Ира, не хочу тебя расстраивать, но мы встали в степи». Я опешила: «Трамблер? Дай мне водителя!». Оказалось, что лопнул ремень, который мы поменяли несколько месяцев назад, погнулись клапана, мотор вышел из строя. Как ни странно, это не было для меня новостью – я была готова, хотя поломка оказалась непредсказуемой и по-настоящему катастрофичной: предстоял дорогой ремонт двигателя. Предчувствие не обмануло. Время до выступления еще было, и я договорилась с мужем, чтобы тот поехал на своей машине за сто километров и вытащил моих ребят вместе с товаром на тросе. Спасибо ему, он бросил все дела и поехал. И все время звонил, и спрашивал дорогу. И до места доехал, и взял их на буксир…

А потом стали выступать поэты. И мне почему-то не понравилась эта новая манера – очень качественное словотворчество, почему-то называемое талантом, с выворачиванием изнанки сущего и чувств: грязь улиц, умирающие в онкологии люди, уродство лиц и душ, эмоциональный «смрад» – и все это с телесными «танцами», харизматично, навязывающе, громко и уверенно. Видимо, я действительно отстала от жизни – так хотелось теплых и человечных стихов. Но они потерялись на фоне эмоциональной агрессии. В психологии давно доказан тот факт, что отрицательные эмоции намного сильнее положительных, а мат и оскорбления воспринимаются на уровне заклинаний: действуют сногсшибательно. И на меня подействовало также. А потом позвонила сотрудница: «Ира, мы такую аварию видели… Страшно… Где стела, на повороте… Кажется, все погибли». Я тогда ее слова восприняла плохо, с раздражением – «таланты» столичных знаменитостей наполнили мою душу омерзением, грязью, недоумением, отторжением. Отрицательные эмоции можно перечислять бесконечно. Будто хлынул водопад застоявшейся грязи из вонючего болота.

Потом был наш выход: теплое, человечное чтение о любви и грусти, о женской душе и уюте дома, о сопротивлении злу. Мои стихи даже в подметки не годились новомодным авангардным перфомансам. Они были слишком просты. Подруга, выступавшая со мной в одной программе, была намного моложе, ее творчество оказалось современнее, сложнее и непонятнее. В любом случае, подобранные в одном тематическом ключе, стихи разных жанров хорошо дополнили друг друга в одной программе. Наш номер поставили последним, выступление далось тяжело. Зал устал. В течение сорока минут мы держали внимание зрителей, и у меня были моменты, когда хотелось замолчать и опустить руки с текстом. Но я этого не сделала. Дочитала до конца. Потом подходили зрители, благодарили за хорошее настроение.

И вдруг, словно испугавшись наступившего благодушия, расслабленных улыбок и внимания к нам, провинциалам, главная столичная знаменитость начала громким, хорошо поставленным голосом снова читать свои стихи. Просто так, чтобы привлечь внимание и разбить вдребезги новое настроение спокойствия. Ей это удалось блестяще, любители эпатажа захлопали и почти завизжали. Настроение в один миг стало нервным, наэлектризованным. Но мне всё было уже безразлично, я пошла переодеваться. В конце концов, каждый талант должен получить или силой взять то, что ему причитается. Особенно столичный. Зря, что ли, она тащилась в этот приморский город?

Сегодня, спустя восемь дней после того вечера, я поехала в очередную плановую командировку. И снова встречи, и смех, и мое хвастовство незначительными литературными достижениями, и гордость клиентов мной и особенно – собой, что я, литератор, с ними общаюсь, и люблю их, и желаю им добра. И всё – взаимно. Последней клиенткой по графику оказалась восточная женщина, крымская татарка, которую я знаю много лет: труженица, умница, человек добрый и абсолютно беззлобный. И моя русская тетка, живущая в этой деревне – ее близкая подружка, почти сестра. Всё перемешалось в нашем Крыму.

Но меня внезапно в пути по телефону предупредили, что в ее семье кто-то погиб. У крымских татар большие семьи. И такие события переживаются коллективно. У моей клиентки –  была одна интересная особенность, к которой я относилась с пониманием: она всегда хорошо платила, без задержек, но «боролась» за каждую копейку, выторговывала скидки, горестно вздыхала, соглашалась с суммой, отдавала деньги и тут же забывала об этом. Это был ритуал, и он соблюдался из года в год. И каждый раз она шутила, и говорила, что вот бы много денег заработать, и сожалела, что так много у меня конкурентов. А в этот раз купила необходимый товар и деньги отдала молча, и не торговалась, и двух гривен сдачи не потребовала. Глаза ее были пусты, лицо черно. Будто душа исчезла, и осталось тело с отработанными навыками. А потом произнесла как бы между делом: «Горе у нас. Племяшка моя умерла, еще тридцати нет…». Я стала спрашивать, и она также безэмоционально ответила: «Разбились на стеле, где поворот крутой на трассе. Дядьку током убило, мы на похороны не ездили, так они на три поминальные дня поехали. У нас так положено. И вот…». Глаза сухие, смотрят куда-то передо мной, и меня она не видит. «На стеле? Когда?!». «Пятого сентября, в четверг…». Я оторопела, ноги как-то подогнулись, захотелось схватиться за перила лестницы. «Так мы же мимо ехали, вернее, моя сотрудница! Мы – видели!».

Я не погрешила против истины, когда сказала «мы». Моя сотрудница видела военных с автосваркой, которые разрезали смятое о каменный столб железо, чтобы достать то, что осталось от людей, а я в этот момент слушала вычурные стихи о моральной и физической смерти в комфортном зале музейной галереи, в другом городе. И моя клиентка, которую я знаю много лет, и которую так любит моя русская тетка, вдруг зарыдала. Я обняла ее, стала успокаивать тем, что ребенок вылетел в окно машины и остался жив, и она также внезапно рыдать перестала, и глаза ее моментально высохли. Вдруг она пожаловалась: «Ирание, я всё время плачу. Как же на работу выйти, а?». А я подумала о невероятном узле событий, закрутивших в одном временном промежутке мои предчувствия, эмоции, действия моих сотрудников и близкого человека. Словно мастерски разыгранная шахматная партия. Там, на небесах.

Игры со смертью. Зачем молодым творческим людям так это нужно? Чтобы их запомнили? Я давно заметила, что люди, повидавшие жизнь, со смертью не заигрывают, потому что знают: она рядом всегда, в любой момент. Возможно, даже за левым плечом. И она не любит шутить. Зачем описывать в качественном словотворчестве телесные страдания или ужасную любовь, или жуткое одиночество и тому подобное? Чтобы поразить воображение читателя? А вот если написать талантливо о добром? Как у Александра Пушкина «На холмах Грузии лежит ночная мгла…»? Мне кажется, что не хватает у современных молодых поэтов сознания и осознания вот этого самого добра. И в угоду дешевой популярности бросается под ноги неразборчивым слушателям боль и грязь – как в новостях. Какие же новости без смерти и трупов? Их тогда и смотреть никто не будет. Новости – обывателям. Выходит, и игры со смертью выгодны обывателям – тому серому малограмотному большинству, которое с таким наслаждением смотрит «горячие новости»? Возможно, я перегнула палку, но больно душе. Я отказываюсь слушать и воспринимать такую современную поэзию: боли хватает и в жизни. Каждый день. И мой ответ на главный вопрос о выборе между торгашеством и поэзией однозначен: а выбора-то нет! Есть просто жизнь. И она ждет от поэзии добра. У ангела смерти тоже когда-то заканчивается терпение.

 

 

Бизнес – не война. Честность с самим собой…

 

…7 октября 2013 года, понедельник. Сегодня один из тех дней, когда никто и ничего не покупает: дождливая погода, нет продаж, люди измученные, уставшие. Как и вчера. Но, будучи предпринимателем, я осознала одну интересную, даже несколько мистическую закономерность. Очень часто, независимо от обстоятельств, я получаю то, что хочу всем сердцем, как будто включаются некие высокие силы, помогающие в этом устремлении. Я сделала заказ, который нужно оплатить в понедельник, через два дня. Материал крайне необходим, поэтому решила деньги занимать. Но к концу пятницы каким-то непостижимым образом я умудрилась собрать точно необходимую сумму – копейка в копейку. Такое происходит уже не первый раз, и именно в минуты, близкие к отчаянию. Говорят, Бог тружеников любит. Нельзя опускать руки. День складывается из маленьких отрезков времени, и каждый из них очень важен. Если в душе  нет ненависти и злости, каждый такой отрезок наполнен счастьем жизни.

Сегодня обложной дождь – с утра. Погода недобрая. Мы с мужем выезжали рано на работу, спускались с горы по проселочной дороге, выехали на асфальт, пропустили автобус и легковую машину. И у меня вдруг возникло странное чувство: «Как хорошо, что сейчас мирное время, ходят рейсовые автобусы и частные легковые машины!». И вслед за этой мыслью вдруг пришло четкое осознание того, что все свои сознательные годы жизни, начиная с детства, я панически боялась войны. Это очень странно, потому что мое поколение в целом войны не видело, если не брать в расчет боевые действия в Афганистане, Чечне и других горячих точках. Мой страх тем более странен, если учесть понимание происходящего вокруг меня и в мире. Возможно, страх мой совершенно иррационален. Возможно, пришло время понять его причины.

Я стала писать о войне не напрасно. В бизнесе главное не война, а стратегия: разведка новых территорий, дипломатический талант, опережение во времени, умение доверять и вызывать доверие. Настоящие боевые действия происходят в собственной душе. Это сражение со страхами и сомнениями, когда нужно сдвинуться с места и реализовать новую идею. И в этом сражении позиция предпринимателя очень похожа на путь воина в японском Кодексе самурая. Ты рискуешь каждый день. Бизнес – это, отнюдь, не покой и благополучие. Приходится настолько часто ходить по лезвию своего меча, рискуя финансами, будущими возможностями и настоящими активами, что лучше себя не обманывать. Честность с самим собой – главное оружие воина. Нельзя задвигать нерешенные вопросы за ширму каждодневных рабочих проблем. Они, накопившись, вырастут в снежный ком и в один момент снесут весь бизнес. Честность с самим собой клиенты оценивают в первую очередь, они сразу чувствуют фальшь. Ложь самому себе – это не ложь во спасение, это страус с головой в песке.

Долгие годы, работая с так называемыми партнерами, я себе лгала. Сначала – эйфория, общие проекты, совместные дни рождения и прочие атрибуты дружбы и радости общения. А потом откуда-то из глубин подсознания рождалась и начинала жить параллельно смутная тревога: что-то пошло не так. Временами она исчезала, снова появлялась, и каждый раз с новой силой. Снежный ком нарастал. Ночные мысли не давали уснуть, бессонница становилась постоянным спутником. Происходили неприятные события, приправленные отвратительно горьким соусом недоверия. А потом наступал кризис – неважно, через год или десять лет. Разрыв, развод, потери…

В собственном бизнесе, работая только на себя, тем более нельзя пропустить этот момент. Точка невозврата может стать последним перевалом, откуда начнется неудержимый спуск вниз. Моя последняя тревога была связана со слишком дорогой арендой офиса, где я проработала полтора года. Огромный, теплый, с шестью окнами, белым линолеумом и шикарной оранжереей цветов – он очень всем нравился. Я рассчитывала, что в будущем, когда появятся финансовые возможности, смогу использовать его для выставки образцов нового товара. Но моя тревога подсказывала: «Помещение слишком велико для тебя, оно уничтожает твои ресурсы, тебе не нужно столько места, ты оплачиваешь воздух, это нерационально…». Сначала я бросилась искать предпринимателя для совместной аренды. И даже почти договорилась. Но, обдумав невозможность сохранения дорогого товара на складе в свое отсутствие, отказалась от этой идеи. Слишком хорошо врезалось в память, какие огромные недостачи были у нас при совместной работе с Вики, и как они исчезли, когда я стала работать сама. Я начала всерьез задумываться о новом офисе и сокращении расходов на аренду. А потом помог случай.

Напротив, дверь в дверь, освободился небольшой кабинет, умер его арендатор. Новых претендентов не было. Конечно, я привыкла к своей комфортной оранжерее и светлым окнам, переезжать категорически не хотелось. Но я честно задала себе вопрос, и ответ был один: «Да, переезжать». Слишком ощутимой оказалась разница в затратах на аренду. Сегодня утром я за пять минут решила этот вопрос с хозяевами помещения, и тревога исчезла в один момент. Конечно, мои шикарные цветы придется раздать. Но это небольшая потеря. Если ради благополучия своего бизнеса и людей, работающих со мной, придётся пожертвовать внешней презентабельностью, я это сделаю, не раздумывая, еще и еще раз.

А потом, когда придет настоящая война, мне также честно придется ответить на самый главный вопрос. И я на него отвечу. Жаль только, что это случится так скоро.

 

 

 

Экстремальная реальность. Бизнес изменил всё…

 

…14 октября 2013 года, понедельник. За руль машины я первый раз села в шесть лет. Это была зеленая «Победа», которой мой дед очень гордился: постоянно ее чинил, чистил и полировал ее железное нутро в своем гараже. Мы ехали тогда в Краснолесье по узкой асфальтированной петляющей дороге. С одной стороны, были небольшие холмы, с другой – поросшие травой глубокие канавы. Я сидела у деда на коленях, крепко держалась за руль, и сама вела машину. Мне было страшно, захватывало дух. И огромная, как мне тогда казалось, тяжелая машина слушалась моих детских ручонок, словно домашний слон маленького погонщика. Как же они меня любили – мои давно ушедшие дедушка и бабушка!

Права я получила в двадцать шесть лет, но машину водила плохо, от случая к случаю. Было непривычно и безумно страшно, будто вот-вот что-то случится. И все последующие годы мне постоянно снилось, как я еду за рулем среди холмов и канав, по петляющей дороге, на высокой скорости, – как тогда. Все мои самые яркие сны были связаны с машиной, а наяву я понимала, что машины у меня никогда не будет. Слишком унылой и однообразной была моя жизнь, целиком посвященная детям и бывшему супругу. Бизнес изменил все, бизнес – это экстремальная реальность, в которой осуществимы самые невероятные предположения. В бизнесе возможно всё.

Свою первую машину я купила в сорок лет. Произошло это внезапно. Просто наступил момент, когда я окончательно решила, что машина мне жизненно необходима. Мои клиенты находились в разных городах, нужно было самой к ним приезжать, чтобы продать свой товар. Это оказалась малюсенькая темно-синяя «Ока». В техпаспорте ее цвет именовался очень романтично: «Океан». Когда я приняла решение, я пошла в банк, поговорила с директором – молодой и деловой женщиной, честно объяснила ей свою финансовую ситуацию. Кредит был небольшой, машина стоила недорого. И все же деньги на первый взнос и страховые платежи пришлось поискать. Близкие родственники мне отказали сразу и безоговорочно. Почему-то они были уверены, что для меня это долговая яма, из которой я не выберусь никогда. И страх, в случае неудачи, спасать мое финансовое положение был на тот момент сильнее обычного человеческого доверия. Максимальную сумму собрали из выручки на фирме в счет будущей зарплаты. Небольшой остаток мне заняла моя знакомая, с которой я почти не общалась. Просто дала деньги и всё. Как раз она мне почему-то поверила.

Очень хорошо помню, как я забирала «Оку» из салона. Бензина мне не хватило, заправиться я не сообразила и застряла на крупном перекрестке. Объезжая мою «неудачницу», царапнула по бамперу золотистая иномарка, водитель обругал меня последними словами по поводу моего женского пола вперемешку с тупостью и уехал сразу – он был сам виноват. Каким-то чудом я завелась, проехала еще двести метров и мёртво встала за тридцать метров до заправки. К бензоколонке с шутками и прибаутками меня толкали два мужика – водитель заправляющейся машины и оператор колонки. Мне же было не смешно.

Впрочем, все это, хоть и неприятные, но довольно незначительные детали. Удивительным оказалось другое. В то время кредиты были не очень популярны, особенно среди таких мелких предпринимателей, как я. Предпринимателю это было страшно, неуютно, непонятно, непостижимо. Пугал размер переплат – проценты, страховки, нотариальное оформление. Но лично для меня машина была тогда даже не просто средством работы, это был мой первый шаг от собственной неуверенности и безысходности в будущем к полной независимости. Моя машинка, видимо, чувствовала мою неуверенность и все время ломалась. Это была очень слабая и ненадежная машина, при этом юркая и быстрая, словно мышонок. Я на ней ездила по всему Крыму. За год я окупила и кредит, и проценты. За два года рассчиталась по всем обязательствам. Со временем я стала хорошим водителем, завела знакомства среди автослесарей, научилась отстаивать свои интересы на перекрестках и кольцах, уживаться с соседями в пробках – и все это благодаря миниатюрности и подвижности своей машины.

Было много проблем с ремонтом. Эти проблемы закалили мой слабый женский дух. Я научилась относиться к машине, при всем моем желании ее одушевить – «ну, моя маленькая, ну давай…» – как к куску железа, который всегда можно отремонтировать. И это меня спасло от ненужных эмоций. Мои давние клиенты до сих пор вспоминают синюю «Оку» с романтическим названием цвета «Океан». Потом на ней два года ездил менеджер моей фирмы – также, как и я, с товаром, а потом тот же менеджер у меня ее купил.

Надо сказать, что с «одушевлением» и «не одушевлением» «Оки» происходили странные вещи. Сейчас я понимаю, что часть души в свою машину я все же вложила, иначе как объяснить два случая, в результате которых я едва осталась жива? Первый случай произошел, когда отремонтировали карбюратор, вечно ломающийся, чихающий, барахлящий своими скромными двумя цилиндрами. У них слесарей было правило: после ремонта прогнать машину на трассе на разных скоростях. Мы поехали – я за рулем, слесарь Леша рядом. Когда скорость по прямой трассе достигла ста километров в час, неожиданно открылся капот. Его замковое крепление находится впереди, в районе радиатора. Эти секунды я запомнила, как в замедленной съемке. Вот что-то щелкнуло, дорога впереди вдруг стала цвета капота – синей, он стремительно налетел на лобовое стекло и плотно лег, приняв его форму. Металл на такой скорости оказался мягким, словно горячая пластмасса. Внизу стекла осталось маленькое обозреваемое пространство – между капотом и самой машиной, где я еще видела полотно дороги. Я настолько оторопела, что ничего не предприняла, только убрала ногу с педали газа. Машина летела прямо и стала сбрасывать скорость. Я начала притормаживать. И вот так, не сворачивая ни на сантиметр со своего направления, мы  – я, слесарь и машина – через сто или двести метров остановились. Капот лежал на стекле, намертво прилепленный мощным потоком воздуха, в нас никто не врезался сзади, мы никуда не свернули и не перевернулись. И осознавать это было непостижимо. После минуты молчания Леша сказал: «М-да-а». Я спросила его: «Леша, как это могло случиться?», на что Леша молча пожал плечами, с трудом выполз из машины и пошел ставить капот на место. Думаю, у него дрожали колени. Мы приехали обратно, привязав капот веревкой, закрыться он уже не мог. Гадать, закрыли капот слесаря после ремонта или не закрыли, было бесполезно: в таких машинах было запасное крепление, которое дублировало замок, оно должно было сработать. Почему не сработало, неизвестно. Это была не их вина. Все были обескуражены – особенно Леша. По странной случайности ничего не случилось. А если бы случилось, страшно подумать, чем бы все закончилось. Возможно, я оказалась неплохим водителем и среагировала правильно. Возможно, машина не подвела. Кто знает? Ремонтировала свой капот я потом долго. Пока нашла недорогих мастеров… Во всяком случае, больше такого не повторялось.

Второй случай произошел после развода с мужем, когда я жила на даче, в горах. Я тогда ехала достаточно быстро, машину подбрасывало на ухабах. Видимо, оторвалось от корпуса крепление аккумулятора, упало на плюсовую клемму, замкнуло, аккумулятор загорелся еще в дороге. Я тогда не могла понять, почему стали гаснуть фары, и что за свет с правой стороны из-под капота. Доехала домой, выключила двигатель, открыла капот, и оттуда столбом рвануло пламя. Конечно, я сделал единственное, что могла сделать в такой ситуации: сорвала с заднего сиденья плотное покрывало, стала сбивать пламя с горящего металла, а потом весь ком покрывала заткнула в расплавленную горящую дыру в аккумуляторе. Пламя угасло, только потрескивал плюсовой контакт, пока на нем еще лежала замкнувшая его железка. Железку я сбросила веткой, которую обломала с дерева. Треск исчез. Хорошо помню этот апрельский поздний вечер, даже ночь. Где-то далеко в деревне горели огоньки домов, было холодно, пахло распускающимися почками. Темно и одиноко было на моем холме, никого не было, только я и моя маленькая «Ока» – едва не сгоревшая в одночасье. Позже я узнала, что загоревшиеся аккумуляторы имеют обыкновение взрываться. Мой – не взорвался. Я настолько любила свою машину, что поставила на нее самый качественный и дорогой аккумулятор. Этим и спасла себе жизнь.

 

 

Призрак, пришедший с дождем. Он тоже любил дорогу и хорошую музыку…

 

…18 октября 2013 года, пятница. …Мы оба любили одиночество, хорошую музыку и дорогу. Мы оба отчаянно нуждались в любви и заботе близких нам людей. У нас было много общего. Когда я жила одна в своих горах, Ромка приезжал по первой просьбе: забивался ли дымоход, надо ли было перетаскать уголь, ломалась ли машина. И всегда шутил: «Эх, Ирина Викторовна! Опять вы что-то натворили!..» – он всегда говорил мне «вы», с нежностью и заботой, и только в крайне редких случаях, когда откровенность была предельной, «ты»: «Ты не справишься одна…».

 

Сегодня холодный, пасмурный день. Пышно цветут осенние розы, георгины, чернобривцы. Листва – сочно-желтая, медно-коричневая, местами еще зеленая, – замерла перед близким дождем. Странный день. Низкие тучи принесли сумерки среди бела дня, а сумерки часто похожи на стену между параллельными мирами. В такое время приходят люди, которых рядом давно нет. Как призраки – вместе с дождем.

Со своим братом моя соучредительница Виктория познакомила на второй год совместной работы. Роман колесил по дорогам на большом белом фургоне – продавал электрические бойлеры и всякую бытовую всячину в магазины домашней техники. Почему-то Вики (буду звать ее Вики – так короче) пренебрежительно называла своего брата «балбесом», хотя и очень любила его. Наверное, ей и ее семье было виднее, но мне в будущем, по мере знакомства с ним, так не показалось.

В тот день я собиралась в другой город на переговоры с клиентами, и Вики попросила Рому взять меня с собой. Его нельзя было назвать красавцем. Но был он чувственный, обаятельный, обходительный, сразу стал относиться ко мне по-дружески, несмотря на разницу в возрасте. Как-то сразу угадывалась ранимая душа, совсем немужская мягкость, легкость, вероятная внушаемость. На обратном пути было жарко, и я обмолвилась, что хорошо бы выпить холодного пива. Роман остановился возле ближайшего магазина и купил мне действительно холодного пива. Тогда я подумала, что с таким человеком было бы приятно работать.

Через полгода у Ромы случился крах его любви, следом закончилась карьера продавца бойлеров, и он после тяжелейшей депрессии, – подавленный и ничего не желающий, – пришел на нашу фирму работать менеджером. Знакомство с Ромкой продолжалось несколько лет, потом мы расстались. Долго еще радовались друг другу при случайных встречах. И чем больше проходило времени, тем больше крепла уверенность, что я его никогда не увижу. Странное, щемящее чувство потери. Как будто он ушел и забрал то хорошее, что подарили мне те годы.

Первое время, находясь под влиянием сестры, Ромка меня сильно обижал: его приход усилил ее позиции, она почувствовала себя хозяйкой положения, и ее отношение ко мне стало злобно-снисходительным. Рома это отношение просто копировал, поскольку всегда был на ее стороне. Он тонко издевался надо мной, позволял себе неуместные шутки, иногда просто не замечал, отдавая предпочтение сестре. Такое противостояние продолжалось несколько месяцев. Со временем Ромка заменил меня как менеджер, стал ездить на моей «оке» вместо меня, и, благодаря своей коммуникабельности, быстро договорился с моими клиентами, особенно с клиентками. Я как бы осталась не удел, поскольку именно он теперь привозил выручку, а не я. Началась травля: пока я была в командировках, Вики привыкла обходиться без меня, и моё присутствие в офисе стало ей в тягость. В конце концов, я сделала ей выволочку по поводу брата, обратила внимание на разницу в возрасте. Кто он и кто я? Не знаю, возымели ли действие мои угрозы, но он стал вести себя корректно. А чуть позже, благодаря Ромкиной незлобивости, наши отношения стали по-настоящему приятельскими. Особенно нравилось нам с ним устраивать перекуры на воздухе. Мы оставались одни и могли посплетничать и посекретничать. И все же противостояние не утихало.

Сейчас вспоминаю один яркий случай, хорошо показывающий наши «треугольные» перипетии. Когда я в очередной раз приехала забирать Вики из ее дома на машине (у нее тогда машины еще не было, а я зачем-то любезно ее забирала по дороге на работу), в доме находился Ромка. Он обрадовался мне, и взбалмошная неуравновешенная Вики тут же устроила мне скандал – какой-то базарный, непонятный и неприятный. Возможно, она себя плохо чувствовала, возможно, ей не нравились наши новые добрые отношения с Ромкой. Я тогда очень обиделась, швырнула техпаспорт на стол и ушла по обледеневшей дороге пешком, бросив свою собственную машину у калитки. Они догнали меня внизу, на повороте. Ромка, сидя за рулем, притормозил и открыл дверцу. Я села и, надувшись, отвернулась в окно. Сегодня вспоминаю этот случай с великим стыдом. Именно сейчас, спустя столько лет, я не дала бы себя обидеть – спокойно уехала бы, оставив их вдвоем спускаться по гололеду вниз. Пишу сейчас эти слова и понимаю, что я тогда, будучи несчастливой в своей личной жизни, от них обоих эмоционально зависела! Даже мороз по коже. Бр-р-р… Отсюда, наверное, и такая больная привязанность, и постоянное всепрощение. Как в дурной семье.

Следующий скандал был ужасным. Хуже всего оказалось то, что Ромка и все сотрудники при этом присутствовали. Я тогда откровенно высказалась по поводу того, что не желаю больше видеть и воспитывать малолетнего ребенка Вики, что я создавала фирму не для того, чтобы мне указывали, как жить. В общем, устроила бурю в стакане воды. Внутренняя, глубинная причина сейчас для меня очевидна: непримиримая конкуренция с Вики за право главенства в совместном бизнесе. А внешняя причина было достаточно проста. Не давая мне возможность работать в полную силу и умаляя мои достижения, она мастерски превозносила свои, постоянно сравнивала нас и упрекала меня в лености и бездеятельности. Впрочем, это было несложно. Моя работа по привлечению клиентов всегда была на виду: есть клиенты – есть приход денег. Ее же бухгалтерская деятельность на тот момент оставалась для меня тайной за семью печатями. Особенно пугали непостижимые для меня отчеты во всевозможные налоговые конторы.

Как всегда, она в тот день сидела за своим рабочим столом и то перебирала ворох бумаг, то что-то смотрела в компьютере – мне проверить было трудно, я все равно ничего в этом не понимала. Я должна была искать новых клиентов, давать задания менеджерам и заниматься продажами. Клиентов в тот день не было, бухгалтерии, как я понимаю, тоже. Ничего не было, кроме злости Вики на меня. Мне стало душно рядом с ней, и я уехала домой, чтобы выспаться: от постоянных переживаний по поводу наших с ней отношений я давно плохо спала. Но Вики не успокоилась, через время мне позвонила и язвительно упрекнула в том, что я ее бросила с массой работы, что она сама катастрофически не управляется, а я – пустое место, хотя зарплату получаем поровну. Я тогда вспыхнула, словно сухой хворост, кое-как оделась, выскочила из дому, прыгнула в машину, за самое короткое время домчалась до офиса и устроила жуткий, грязный и громогласный скандал.

В последующие годы сотрудничества я себе такие скандалы больше не позволяла, они привели бы к разрыву отношений и, как я тогда наивно думала, к развалу бизнеса. На самом деле, такой бизнес нужно было прекратить в самом начале, как только стали возникать недоразумения: кто больше приносит пользы фирме и кто более незаменим. К тому же, как я потом поняла, Вики оказалась просто мастером скандалов. Она провоцировала не только меня, но и своих родных, потом начинала переживать и пыталась исправить ситуацию. Так было и со мной.  Ситуацию мы исправили. А вот Ромка, слышавший все, что я сказала его сестре честно и откровенно, не щадя ее самолюбие, с тех пор взял на себя роль третейского судьи и стал гасить накал страстей. Нет, он не мирил нас. Но если Вики сильно упрямилась, я просила его помочь. Так было, когда нужно было покупать новые машины. Вики единолично решила, что я тоже должна купить Matis, как и она. Но мне уже не подходили такие миниатюрные варианты для загородных условий жизни. Я долго настаивала на своем, мы тихо ругались, и при помощи Ромки это противостояние разрешилось в мою пользу. Я приобрела старую тихоходную надежную «ниву».

Через два года работы Роман покинул фирму – вместе с моей «окой», которая перешла к нему как бы по наследству, за символическую плату. Мы долго не виделись.  За это время Вики переоформила на себя все документы и договора, а я как-то отошла от дел, устав соперничать и конкурировать за главенство в фирме. Как я могла это тогда допустить? Трудно сказать. Возможно, Вики имела на меня гораздо большее влияние, чем я представляла, мне крайне трудно было ее обидеть или поставить в жесткие рамки. Я решила окончательно отойти от дел фирмы и предоставить все ей. Для меня это было время какой-то непостижимой усталости, неосознанной обиды и полного жизненного тупика. Я пригласила в кафе сестру с братом, сказала, что ухожу и отдаю свою долю Ромке – за небольшую ежемесячную оплату. Он отказался сразу, не раздумывая. А вот Вики вдруг испугалась, стала доброй, ласковой, уговорила меня не торопиться. Через несколько дней Ромка приехал ко мне в гости один, мы беседовали между собой, очень осторожно касаясь больной темы. «Знаешь, Рома, и так очевидно, что в нашей компании место только одному человеку – или мне, или Вики. Кто-то должен уйти». На что он серьезно ответил: «Ты не справишься». Сейчас я думаю, что Роман по-своему был привязан ко мне. Даже несмотря на то, что Вики сумела его убедить в моей несостоятельности, он искренне желал мне добра. Поэтому советов не давал, сказал, как думал.

Конечно, жизнь со временем сама расставила все вещи и события по порядку. Я не только не пропала без Вики, но стала увереннее в себе – пусть через боль, ошибки, неудачи. И моя победа оказалась той горечью, которая окончательно отравила наши с ним отношения. У него не было выбора между мной и собственной сестрой, он всегда был на её стороне, даже если знал, что она называла его «балбесом». А если представить себе, что где-то очень-очень далеко, в вымышленном мире, где нет Вики с ее ядом, существуют совсем другие отношения – теплые, дружеские, не омраченные соперничеством? Думаю, в этом другом мире мы с ним смогли бы дружить и поддерживать друг друга, как люди, близкие по ощущению жизни. Но в этом, реальном мире, Роман и Вики – одно целое, он несёт не только свой жизненный крест, но и крест сестры.

Спустя два года мы с ним встретились для перепродажи «оки». Он оказался совсем другим – представительным, на новой дорогой машине, уже совершенно далекий и чужой. В этом солидном, осторожном в словах и эмоциях, хорошо одетом мужчине не было прежнего Ромки – бесшабашного, смешливого, нежного, лёгкого и обидчивого. Думаю, что, решая вопрос с продажей «оки» – последнего материального существа, которое нас когда-то объединяло, – мы с ним попрощались на каком-то очень глубоком уровне, где нет слов. Ему было больно, как и мне. Теперь все позади.

Прощай, Ромка, и спасибо тебе!

 

Это мой мир, и в нем всего бесконечно много. А события идут своим чередом…

 

 

…27 мая 2013 года, воскресенье. Маленький частный бизнес – это жизнь. Невозможно закрыть офис на замок и остаться вне своего бизнеса. Клиенты звонят поздно вечером и даже в выходные. Например, постоянная покупательница Фериде может позвонить в 6 часов утра – когда у них в деревне запоют петухи. Она потом сообразит, что это очень рано. Но я уже буду ворчать и сонно тереть глаза. Детская непосредственность Фериде не оправдывает ее в моих глазах, но клиент всегда прав. Я пытаюсь хоть на время забыть о своем бизнесе, но вместо этого приходят мысли: «Это надо сделать вот так, а это иначе, а в этом случае лучше подождать». А потом совершенно внезапно случаются важные и непредвиденные события. Таким значимым событием стала встреча с Вики, моей бывшей партнершей по совместному бизнесу. Встреча, которой я больше всего на свете боялась последние два года самостоятельной работы – без нее.

Чтобы встретиться с мужем, я приехала в офисный центр, где остался наш когда-то совместный, а теперь ее личный магазин. Увидела ее машину, коробки в машине. А потом, идя к центральному входу и думая, как бы с ней не столкнуться, столкнулась. Но узнала не сразу: всё такая же миловидная, слегка располневшая, в милом ситцевом платьице – она показалась мне белым пятном. К счастью, она меня не узнала. Я вздохнула с облегчением, поднялась на второй этаж и стала ждать мужа. А потом увидела, как она поднимается вслед за мной. Встреча была неизбежна. И снова белое пятно вместо лица. Она сама со мной заговорила – невыразимо приветливая, искренне удивленная, насквозь фальшивая. Как будто ничего не было. Поговорили ни о чем и разошлись. Осталось ощущение внезапно налетевшего вихря с ледяной крошкой.

После этой встречи наступила эйфория – привычная, наполненная застарелой тоской и чувством потери. Как будто с той стороны дороги помахала мне моя несбывшаяся мечта о дружбе и партнерстве. Захотелось поговорить, рассказать об успехах, намекнуть, что до сих пор скучаю… А потом я остыла. Вики, при всей ее ангельской красоте и хорошо сыгранной женской незащищенности отлично знает цену чужим эмоциям: как их использовать и в какой момент. Для нее все мои восторги по поводу встречи – минус ноль в эмоциональном плане и плюс сто в плане возможной выгоды. Чувства тоски и привязанности других людей для нее значат не больше, чем смена погоды. Ее холодный, цепкий, расчетливый ум – это ум хищника, защищающего свою территорию. Я для нее, хоть и эмоционально значимый, – но по-прежнему конкурент. И значит – опасна. А моя тоска так и осталась, и мне теперь с ней жить всегда. Не вытравить.

Я всегда боялась войны. С детства. Так уж вышло, что мои дедушка с бабушкой, отец и мать войну видели и пережили. Было много разговоров о прошлых событиях, и в моей неокрепшей душе навсегда поселился страх. Бизнес тоже стал моей войной – за собственное достоинство. Я каждый день боялась клиентов, финансовых проблем, неурядиц с Вики, дороги. И вдруг ничего этого нет. Есть просто работа. И работа эта состоит в том, чтобы общаться с клиентами. И пусть я встретила Вики со страхом в душе, пусть вместо ее лица – белое пятно, ничего не случилось. Она не превратилась в черную тень и не напугала меня еще больше. Настоящий страх всегда маскируется ложными чувствами – стыда, самоуверенности, превосходства и неосознанной нежности.

Ну что ж, любые военные действия больше не затронут мое сердце. Война для меня теперь прочно встала в ряд текущих жизненных событий: гроза, инфляция, смена времен года, облака на горизонте, скворцы на дереве… Это мой мир, и в нем всего очень много. Бесконечно много. В нем каждую секунду что-то происходит. И мне нет дела до всего этого – события идут своим чередом. Я просто знаю, что все это есть. И есть теперь мое сердце, в котором вместо страха поселилось детское любопытство, восхищение, радость, уверенность в том, что с моей душой – такой новой и светлой – ничего плохого уже не случится. И новые ощущения гораздо сильнее всех страхов, вместе взятых.

…Сегодня я еду в Ялту и впервые не думаю о том, сколько смогу заработать. Я не думаю о неудачных продажах, пустых переговорах. Я не думаю о своих вечных долгах. Наоборот, приходят мысли, сколько денег составят возможные заказы и дополнительная выручка, как быстро и эффективно договориться с покупателем, какие платежные обязательства выполнить в первую очередь, а какие подождут. Это мой мир, я в нем живу. Это мои охотничьи угодья. И я больше не хочу делить его с монстрами из прошлого, пожирающими мою нежность. У меня есть четкие границы, и я не позволю нарушать их никому. Людям со злобной душой – тем более. Даже если их лица и тела достойны кисти Рафаэля!

День прошел, и он был просто днем – без привычного надоедливого опасения, что мой бизнес убыточен. Сегодня была просто работа. Много разговоров. И эти разговоры с разными людьми раскрасили мой рабочий день яркими оттенками радости общения и сопереживания. С одним из покупателей, который так ничего и не купил, – Виталием – мы неожиданно разговорились о фотографии. Это оказалось настолько интересно, что не хотелось расходиться по рабочим местам – ему в свой кабинет, а мне в машину.

Когда я спросила своего собеседника о конкурентах, Виталий сказал мне в разговоре очень значимую для меня вещь:

– Знаете, столько их всех приезжает, что я в лицо никого не помню.

– А меня?

– Так вы же любите фотографию! – и таким образом выделил меня из общей галереи одинаковых лиц.

Это было приятное наслаждение узнавания, выделение из череды «чужих».

Один доктор, другой, третий… «Как дела? Как родители, дети?»

К вечеру выяснилось, что и продажи не подкачали. Столько же всего произошло за один день! Нет больше одержимости идеей бизнеса. Есть радость узнавания, встреч, легких сплетен, обмена новой информацией. Так бизнес ли это? Или это жизнь? Настоящая, яркая, заманчивая, полная открытий и таких приятных неожиданностей!

 

 

Маленький принц. Я сама придумала эту работу…

 

…18 июня 2103 года, вторник. Я придумала работу частного предпринимателя, чтобы быть в центре событий. И мне это удавалось. Я любила дорогу, любила вести машину. Но большую часть своего бизнеса я ездила с водителем. Это экономило силы и давало возможность думать и писать. Мой водитель время от времени рассказывал последние новости, и я была в курсе всех политических и бытовых сплетен.

История его появления в моей жизни достаточно любопытна. Я тогда работала с Вики последний год как директор совместной фирмы, уволила всех менеджеров и стала искать водителя с машиной, чтобы самой продавать товар. Это была полная минимизация расходов на оплате сотрудников и возможность самой быстро отдать долги, которые сделала Вики, пока я пыталась отойти от дел фирмы. К сожалению, по договоренности с поставщиками эти долги де-факто числились на мне как основательнице бизнеса. И я за них отвечала. Именно я, а не Вики. По объявлению пришел Коля. Это было 8 июня. Невысокого роста, неразговорчивый, аккуратный и какой-то незаметный, Коля произвел на меня впечатление тени. Я так и не поняла, чего он ждал от этой работы, кроме денег. Насчет денег он тоже ничего толком не сказал, только пожал плечами. На следующее утро я узнала о смерти отчима. И первый рабочий день нового водителя получился несколько экстравагантным: милиция, кладбище, дом умершего, судмедэкспертиза. 11 июня – в день рождения Коли – он отвез меня к моргу, на похороны, а сам поехал праздновать. Я тогда горько подумала, что с этим человеком я либо расстанусь сразу, либо дружба будет долгой.

Лето в тот год выдалось крайне жарким, мы выезжали почти каждый день. Я жила без надежды на будущее, очень нервничала по поводу долга, Вики, разрушающегося бизнеса и себя, в результате чего болезненно похудела. Коля оказался спокойным, исполнительным, доброжелательным и готовым помочь. Вместе с тем, он готов был в любой момент сбежать, словно насторожившийся зверек. Чувствовалось, что, несмотря на свои неполные тридцать лет, несправедливостей он пережил достаточно и не собирался больше с ними бороться.

Была у Коли одна интересная особенность. Если ему что-то не нравилось в происходящем, он жестами, взглядом и мимикой умело показывал свое негативное отношение. Его взгляд в такие моменты становился пустым, словно между ним и собеседником выстраивалась стена. В полной мере почувствовала на себе это красавица Вики – с ее неистребимым желанием начальствования. Если добавить к этому ее нетерпимость, то понятно, почему она стала Колю методично «грызть»: придиралась по мелочам, высчитывала рабочее время по минутам, заставляла меня как директора его «воспитывать». И я, чтобы отвязаться от Вики, периодически «воспитывала». Я настолько яростно тогда уставала, что спорить с Вики, «выгрызающей» мои несчастные мозги, сил не было. Коля выстраивался по стойке «смирно», со всем соглашался, потом шел в машину дремать и ждать дальнейших указаний. Чисто армейская привычка. Но, как ни странно, отношение нашего водителя с каждым днем ухудшалось не ко мне – к Вики.

Вопреки всему, мы с Колей подружились. В дороге он рассказал мне о себе, любимой девушке, семье. Я – о себе. Мы хорошо поладили. В тот момент я как-то особенно хорошо уяснила, что в экипаже – а мы на своих выездах становились экипажем – должна быть полная слаженность, иначе беда. Когда уходишь в рейс на шесть часов, доверие и желание помочь очень помогают. Даже одежда имеет значение: аккуратность и подтянутость друг перед другом. Многие интимные моменты – сходить в туалет, перекусить, отдохнуть – становятся проблемой, если нет доверия, если о них не сообщать друг другу. Интересный психологический феномен: вне поездки, вне машины иллюзия слаженности исчезает. То есть, как только мы ступаем на землю и выгружаем товар, единение рассыпается в прах. И это хорошо, потому что работу и отношения смешивать нельзя. Отношения всего лишь помогают работе, не более того.

Мы с Колей отработали вместе до августа. Через два месяца Вики, так и не получив желаемого уважения от водителя, окончательно взбунтовалась. Он приводил ее в ярость одним своим появлением на работе. На мой конкретный вопрос, что ей так не нравится, она, надув губки, отвечала: «Его лицо». Понятно, что она говорила не о его шраме над бровью и проломленной в драке переносице, а о своих эмоциях. Но они были настолько отвратительны и неясны для нее самой, что конкретно ответить было стыдно. Стала ломаться машина, портилось настроение, ежечасно раздражала Вики. Конечно, Коля ушел. Он понимал, что попал между нами в жернова старого конфликта, поэтому меня жалел, а это было довольно унизительно. Для меня. Когда он уходил, я сказала ему очень хорошие слова благодарности – о том, как он был мне важен и необходим в каждой поездке. Даже Вики, присутствуя при этом, очаровательно заулыбалась и слегка прослезилась. Как раз это она умела мастерски. Но ее лицемерие Колю не обмануло, он попрощался именно со мной.

Я некоторое время ездила с ее отцом. Две или три поездки. Мне было трудно попросить его о помощи, и все свободное время он читал газеты. Отношения с Вики испортились, я перестала с ней общаться. Она даже не выдержала и как-то спросила меня: «Это из-за Коли?» Я ответила утвердительно и отказалась ехать с ее папой. В следующий рейс я уехала с Романом, ее братом. Он молчал, мы оба чувствовали себя неловко. Мне кажется, Ромка понимал, что происходило, и тоже жалел меня, и злился. Но, увы, Вики – сестра! Что тут поделать? После поездки с Ромой ушла из фирмы я. Навсегда.

Прошло не так много времени после ухода Коли, всего месяц. Я была пока еще не удел, сидела дома, обдумывала свой будущий бизнес. Знала, что нужен будет водитель, потому что собиралась торговать тем же товаром и приезжать к тем же клиентам. Неожиданно позвонил Коля и, сильно смущаясь, спросил: «Нет ли у вас для меня какой-нибудь работы?». Мы встретились на следующий день на автостоянке, лил дождь, разбрасываемый во все стороны порывами осеннего ветра. Тяжелые рваные тучи метались по небу. Я села к Коле в машину, коротко обрисовала ситуацию: что со мной произошло и что я планирую. Договорились созвониться через месяц. Встретились. Снова начали работать как экипаж, но уже на новых условиях. Не водитель-менеджер, а водитель-директор. Быстро нашли общий язык. Я тогда сказала Коле, что у меня может не быть денег на его оплату, поэтому оплачивала его работу ежедневно. Он согласился. Через месяц работа потихонечку наладилась. Мы стали ездить по графику.

Как-то совершенно неожиданно, по дороге на Ялту, Коля мне признался, что у его отца – завод бетонных изделий и магазин по продаже стройматериалов и фурнитуры. Он богат и ездит на очень дорогой машине. Для меня это оказалось большим открытием:

– Так ты у нас, выходит, маленький принц?

– Ну, типа того.

– А почему у отца не работаешь?

– Не могу, все ходят на цыпочках, отводят глаза, ежеминутно подают кофе и сигареты. Поговорить не с кем.

Я задумалась. Выходит, для Коли главное – не престиж, а нормальное человеческое общение, когда можно рассказать друг другу все новости, поделиться сплетнями, перемыть косточки общим знакомым? Например, Вики? Выходит, так. Это, с какой стороны ни посмотри, признак самодостаточности: знать, чего хочу, решать, как это буду делать. Забегая вперед, скажу, что пыталась обучать Колю искусству торговли, работе с финансами – не вышло. Он очень любил машины, дорогу, определенность в завтрашнем дне. Он хорошо знал свои возможности и не хотел прыгать выше головы. Во всяком случае, на тот момент…

 

 

Использовать жизнь по назначению. А дорога плывет…

 

…26 июня 2013 года, среда. Сейчас я еду в Феодосию, пишу свою маленькую сагу. В наушниках победно и как-то нестерпимо ангельски поёт Эмма Чаплин. Сколько хватает глаз – насыщенно-зеленые горы, долины, ущелья. В небе – башнеподобные белые облака, ярко оттеняющие его голубизну. Машина мчится быстро, будто летит над асфальтовым полотном. Белые ограничительные линии, словно яркие нитяные строчки на серой ткани, быстро проплывают мимо. Скорость, запах разнотравья, отличная музыка, тетрадь и ручка – это, на самом деле, настоящее счастье. Именно сегодня и сейчас. Мой водитель Коля привык, что я пишу в дороге, и занимается своим делом: ведет машину, обгоняет грузовики и старенькие легковушки колхозников, иногда отвечает по телефону. Ему это нравится. Вообще, наслаждение жизнью – странная штука. Его можно получать каждый день – от хорошей дороги, от радостного и содержательного общения, от вкусной еды. Ведь и раньше никто не запрещал мне это делать. Никто, кроме меня самой.

Сегодня наслаждаться жизнью мешает многое. Тайфуны, цунами, войны, ядерные взрывы и прочие катастрофы… От всего этого можно сойти с ума. Но любой форс-мажор можно пережить, если остаться живым. Есть другая проблема – более мелкая, на первый взгляд, но более утомительная. Она заключается в нашем окружении. Вокруг много людей, от которых легко заразиться не столько гриппом, сколько унынием. Их чувства, в большинстве своем, – серые, давящие, злобные. Маниакальная озабоченность завтрашним днем, тревога, скука и другие неприятные эмоции искажают восприятие мира, как дурное зеркало. Настоящая жизнь за искажениями не видна. А в нынешней реальности, наполненной постоянными страхами, от уныния становится совсем тяжко. Усталость какая-то неуемная. Все беспросветно.

Но так ли это на самом деле? Может, Бог или кто-то еще, создавший нас и нашу планету, на самом деле дает каждому такой бесценный подарок как жизнь, не для того, чтобы мы беспросветно мучились, страдали, стенали, болели и умирали? Смысл в радости, в эмоциях, в наслаждении от себя, от работы, от реализации планов и творчества. Это все равно, что подарить безграмотному крестьянину иномарку последней модели, и он в салоне начнет разводить костер – чтобы ветром не задувало пламя. Иногда у меня такое ощущение, что мы используем свою жизнь не по назначению.

А дорога плывет – яркая, свободная, зовущая… Хорошо! Вспомнила о своих недавних занятиях и улыбнулась. Я решила хоть один раз в жизни сходить на курсы риторики. Да и какой бизнесмен или -вумен без модных нынче курсов? Впрочем, мне хотелось разобраться, что мешает в общении. С постоянными клиентами у меня проблем как-то не возникало, у нас уже сложились четко распределенные роли с заложенным в них сценарием. Так сказать, отработанный политес. Но вот новые клиенты… Мда-аа, проблема!

На курсах риторики, когда начались тренинги, мне показали мою авторитарную позицию в разговоре – с наклоном головы, приподнятыми плечами, определенным положением рук. Наверное, эта позиция сформировалась еще в школе, где мне, молодой учительнице, приходилось «строить» растущее поколение. Как оказалось, я всегда говорила в сторону, не желая слушать собеседника, не хотела участвовать в диалоге. Только монолог – грамотный, хорошо поставленный. Конечно, при таком «нападении» собеседники защищались. Я хорошо поняла, что не хочу больше воевать. Теперь мне надо учиться участвовать в диалоге. Дать понять людям, что я при всех своих талантах и способностях – человечна и мила. Я больше не воин, мое путешествие сквозь враждебные территории закончилось, начинается принятие себя. «Миленькие мои, дорогие, хорошие…», – при таких словах любые собеседники начинают улыбаться в ответ.

Общение с клиентами, сотрудниками – важнейшая часть рабочего дня. Я давно задумываюсь над тем, что, с одной стороны, скучаю по этому общению, если его долго нет. Я привыкла к своим клиентам, как к старым добрым друзьям, а они ко мне. С другой стороны, нас связывают товарно-денежные отношения. Поэтому очень хочется так научиться разговаривать, чтобы второй пункт шел по умолчанию – как само собой разумеющееся явление в естественной череде событий. У меня это очень хорошо получается с теми, кого я хорошо знаю. А вот новые, незнакомые люди – большая проблема! Любое обучение – крайне важная вещь, и не только в бизнесе. Есть нюансы, способные испортить впечатление, о них знают только специалисты. Мне повезло в том, что жизнь предоставила очередной шанс, и я им воспользовалась, не раздумывая.

– Ирина, никогда не оправдывайтесь, вы выглядите жалко.

– Если что-то сделали не так, сказали, напутали – либо имейте мужество сразу в этом признаться, либо сделайте вид, будто это не имеет значения. Ваши клиенты часто не замечают таких мелочей.

– Не складывайте руки и ноги крестом, когда сидите перед собеседником. Держите спину ровно, а в руках – дорогой ежедневник и качественную ручку.

– Будьте всегда уверены в том, что говорите. Или не говорите вообще. Ваша уверенность не даст противнику шансов сбить вас с толку.

– Всегда следите за своим внешним видом. Иногда он говорит о человеке собеседнику гораздо больше, чем хочет сказать сам человек.

…В моей работе происходит много совершенно непредсказуемых событий. Сегодня заехала к своей последней клиентке и неожиданно столкнулась у нее с пожилым Палычем – водителем, работавшим со мной несколько лет назад при совместном бизнесе. Конечно, он, продолжая работать на Вики, сегодня находится по другую сторону «баррикад». Мы не виделись несколько лет. И он кинулся ко мне, как к старому потерянному другу, я тоже – и обняла. В свое время я его нанимала на работу, вместе проработали несколько лет. Моя докторша – я знаю, что клиенты очень боятся встречи конкурентов и их сотрудников на собственной территории – была в легком шоке: что делать, как поступить? От неожиданности она даже спряталась.

Бизнес – это жизнь, в которой люди разбегаются и снова пересекаются. И если были в их жизни совместные радости общения, они будут рады друг другу всегда. Я, например, никогда не забуду, что именно Палыч отремонтировал мне за небольшие деньги помятый капот на многострадальной «Оке», что именно он, подвыпив, всегда звонил мне с утра и поздравлял с каждым праздником как своего директора. Это очень трогательно, такие вещи невозможно забыть. Палыч – пожилой, совершенно нормальный мужик без особых амбиций, который по большому счету никогда ни с кем не конфликтовал. Он, правда, обижен был на Вики за то, что она тогда «ушла» его как водителя. Но она же позвала его обратно через два года, и он вернулся. Я его понимаю: в шестьдесят с гаком лет не очень-то охотно приглашают на работу. Тем более в районе. И то, что он сейчас работает с Вики, для меня лично не вина, а его достижение. Молодец! Это просто работа. А у меня странное ощущение – дежавю. Будто и не исчезал никто в прошлой жизни, где я отказалась от совместного бизнеса. Как будто мой уход расставил всех действующих лиц на свои места, и мне все по-прежнему рады. Только без прошлых ошибок и без очаровательной Виктории.

 

 

О харизме и согласии с самим собой. Приземлиться на четыре лапы…

 

…04 июля 2013 года, четверг. Итак, по поводу харизмы. Многие сейчас задумываются над тем, что это за «неуловимый зверь», как ее приобрести и что с ней делать дальше. Особенно много об этом говорится на тренингах, где гуру современного бизнеса учат завоевывать внимание, расслабляться, плясать и корчить рожи в деловом костюме и туфлях-лодочках на шпильках. Почему-то считается, что харизматичная личность – это человек, свободный от комплексов и ограничений. Считается также, что в общении харизма играет определяющую роль. Именно она позволяет успешно заключать сделки, позиционировать себя, продвигать свои проекты, убеждать несогласных и поднимать ленивых. Спорить с апологетами бизнес-общения сложно. Да и не нужно. Зачем подвергать сомнению узаконенные истины?

И все же я хотела бы поделиться собственными наблюдениями. Возможно, со мной не согласятся. Ведь это моя харизма, личная, приобретенная опытным путем. Я ее долго создавала и взращивала как один из инструментов общения и теперь мастерски этим пользуюсь. Но думать, что это уникальный и драгоценный дар, неправильно. На мой взгляд, негативная сторона любой харизмы состоит в том, что она целиком и полностью зависит от уровня энергии ее обладателя. Невозможно изобразить харизму просто так, намеренно: попрыгать, расслабиться и сразу стать харизматиком. Клиент все равно чувствует фальшь. Харизма или есть, или ее нет. Нужен мощный энергетический толчок, кураж, личная раскрепощенность, идущая откуда-то из самых глубин души. И на кульминации всего этого – умение говорить правильные слова. Приобретенная на тренингах способность в любой момент жизни переключаться или отключаться тут ни при чем. Должно быть очень важное намерение, цель! Искусственно поток вызвать невозможно.

Харизма бывает не всегда. Но если она вспыхивает, жизнь мгновенно становится другой: обостряются чувства, краски становятся ярче, а движения быстрее. Харизма – это широко расправленные плечи, прямой взгляд, горящие глаза, элегантность, аристократизм, легкость движений. Это изящество и грация, внутренний свет. Это ощущение, когда работа кипит в руках и хочется побыстрее перейти к новым задачам. Исчезает тревога, мышление становится четким, более структурированным, нужное действие происходит в нужное время без предварительного осмысливания. Ничего лишнего, только поток, в котором легко. Все происходит само собой. Красиво, да? Вот только попасть в такой поток практически невозможно. Цель харизмы? Причина харизмы? Наверное, здесь будет уместно привести пример.

Вчера я весь день провела на конференции по литературе, к работе фактически не подготовилась: никаких планов и графиков, заказов и предварительных согласований. Уже к вечеру я с тоской думала, что следующий рабочий день провален, и продаж не будет. В сегодняшнюю запланированную командировку я поехала, с трудом соображая на ходу, что делать. Пока не встретила первого клиента. По-видимому, из-за непредсказуемой ситуации я всё-таки попала в свой поток, и у меня день прошел просто блестяще. Это оказался один из лучших рабочих дней. Я очень устала и при этом выполнила все задачи, которые хотела бы выполнить и о которых даже не мечтала. Подумалось о том, что иногда не обязательно решать все и вовремя, строго по графику. Иногда можно просто отойти в сторону, переключиться, отдохнуть. Я получила заряд энергии, который преобразовался в дополнительные возможности как моя личная помощь самой себе. Была ли это харизма? Однозначно. Правда, что получила, то и потратила. Но этот странный отрезок времени запомнился именно вот таким всплеском энергии – радостным, творческим, положительным.

Бизнес непредсказуем каждый день. Иногда этот самый день начинается вяло, рутинно. Не знаешь, за что взяться, все кажется мелким и незначительным, не стоящим усилий, убыточным. Товары видятся пыльными и никому не нужными, документы – устаревшими, прайсы – бессмысленными. Это ощущение растет с каждым часом: вопросы «а зачем это нужно?» и «что я здесь делаю?» лезут в голову с раздражающим постоянством – будто вода капает в пустое ведро. В такие моменты я навожу порядок в документах, на столе, полках, подоконниках – а что еще делать? Это занимает руки и отвлекает голову. А потом, в какой-то неожиданный момент: «Щелк!» – звонок клиента, удачная идея, незапланированная встреча. А вечером, после бурного рабочего дня и вовсе стыдно вспоминать о своих сомнениях как о минутах слабости. Впрочем, бывает и так, что день заканчивается также бездарно. Но в категориях времени бизнеса день или час – практически одно и то же.

Сегодня модно говорить о том, что бизнес – это война: новые территории, клиенты, сферы влияния, поставщики, кредиты, рынки сбыта… Расхожее мнение о том, что без увеличения потоков клиентов любой бизнес обречен на умирание, давит на сознание, как жернов мощной социальной установки. И все же с осторожностью стану утверждать, что, на мой взгляд, бизнес – это, в первую очередь, – согласие. С собой, с клиентом, с положением дел. И если положение дел не очень, надо просто подумать, как с этим жить дальше. Да, именно сегодня я соглашаюсь, что мой бизнес не приносит ожидаемой прибыли. Именно сегодня я в прямом убытке после уплаты аренды, налогов, зарплаты и долгов. Расход многократно превысил доход. Сальдо – страшное слово! – отрицательное. Но надо учитывать, что это период начала отпусков и курортного сезона. Люди придерживают деньги. Значит, надо подождать, когда сальдо станет положительным. А пока лучше собрать и вынести мусор из кабинета.

Если бы меня спросили, с каким животным я хотела бы себя ассоциировать, я бы назвала кошку. Она много спит и не беспокоится по пустякам, ей нужен комфорт и хорошая еда. Но она четко знает момент, когда необходимо прыгнуть, и место, куда нужно приземлиться. Она мастерски использует все четыре лапы, хвост, уши и усы. У нее – потрясающая интуиция. Умение вовремя прыгнуть и правильно приземлиться вкупе с кошачьей интуицией – что еще нужно для женщины в бизнесе? И при чём тут война и захват территорий?

 

 

Охота на поставщика. Особенно неудачный день…

 

…23 июля 2013 года, вторник. Сегодня интуиция меня подвела. Я чувствовала сильное нежелание выпускать машину на маршрут, но не решилась перенести поездку, хотя к этому были все предпосылки: очередной праздник города и, возможно, нерабочее настроение покупателей. В результате ни одна встреча не состоялась. Интуиция строится на логике, помноженной на опыт. Можно было обратить внимание на свои ощущения и сделать правильный вывод о том, что в связи с городскими торжествами многие мои клиенты не выйдут на работу. Но я понадеялась на «авось» и в результате проиграла день: он оказался пустой, без дохода. Затраты на аренду, налоги и зарплату сотрудников увели меня глубоко в «минус». В размере одного рабочего дня это немало. В такие сложные непредсказуемые дни надо внимательнее прислушиваться к интуиции: менять рабочий график, переключаться на другие задачи. Зачем прыгать зря? Кто-нибудь видел кошку, суетливо бегающую за призрачными мышами? Нет, кошка выслеживает конкретную мышь. Значит, в очередной раз наука мне, принимающей решения.

В конце дня, когда все разбежались по домам, стало совсем грустно. Я решила позвонить своей знакомой в Киев. В самом начале бизнеса, на первой выставке, именно она дала мне рекомендации и познакомила с другими поставщиками. Помню, как она мне тогда сказала: «Конечно, пока ты берешь товар у меня. Но наступит время, и ты будешь брать у других. Это нормально». После моего развода Нина была со мной холодна несколько лет. Тогда все поверили сплетням, которые, словно многоэтажный дом, взгромоздились вокруг моей скромной персоны. Потом я ее познакомила с Вики, которая ей не очень понравилась. После ухода из общего с Вики бизнеса я ездила в Киев, чтобы сообщить, что буду работать самостоятельно. Мне никто не поверил, я ловила на себе жалостливые взгляды. Всем известно, что разрыв соучредителей – большая беда для бизнеса. Кто-то обязательно проигрывает. Нина Николаевна тоже не поверила. Все считали проигравшей меня: у Вики остался магазин, товар и клиенты. У меня – только клиенты и желание работать. Или привычка работать. В любом случае, обмен неравноценный.

С тех пор прошло два года. За это время мы виделись с Ниной на выставках пару раз, и то мельком. Сегодня я неожиданно услышала в ее голосе теплые нотки, смех, радость, даже смущение – лучшие человеческие эмоции. Похоже на эффект спирали: закончился старый временной виток, а в точке пересечения именно сегодня начался новый круг, новое согласие. Как хорошо! Разговор с Ниной напомнил, сколько моих иллюзий было разрушено, и какой неудачной оказалась охота на крупного поставщика. Об этом стоит рассказать подробнее. В любом случае, меня оправдывает отсутствие опыта в то время.

После ухода от Вики я, чтобы заново выстроить бизнес, стала бороться за хорошие торговые предложения и выгодные цены, возобновила отношения с одним из серьезных поставщиков. В свое время моя фирма была их представителем, мы организовывали презентации и продажу товара, конференции, распространение рекламной информации. По своей экономической наивности я решила, что на этом слабом основании смогу получить эксклюзивное право дилера в своем регионе. Сейчас я понимаю, что это был крайне опрометчивый поступок, но отчаяние и страх перед будущим толкали меня на такие непродуманные шаги.

Переговоры были сложными. Я беседовала и с управляющим фирмы, и с учредителем. Все они в один голос уверяли меня, как их устраивает моя кандидатура, как они нуждаются в таком энергичном и грамотном дилере. При этом осторожно были выставлены условия – не вмешиваться в дела нескольких крупных лабораторий, которые я в свое время вывела на них напрямую. Прозвучали осторожные намеки о том, что есть и другие представители, но я на это не обратила внимание. В момент своей такой отчаянной и такой «заячьей» борьбы за эксклюзивные права я шла к своей цели яростно и неудержимо. И очень скоро разрушила отношения со своими давними клиентами, работающими с этим поставщиком напрямую.

Борьба оказалась бесполезной, круг замкнулся, я оказалась в тупике. Перед клиентами пришлось извиняться, а поставщика воспринимать таким, каков он есть. Это просто бизнес, ничего личного! Именно тогда я поняла одно простое правило: финансовая схема будет работать только в том случае, когда каждому участнику торговой цепочки ней комфортно. Если кто-то почувствует себя ущемленным в правах и финансах, схема лопнет, как мыльный пузырь. Я попыталась разрушить уже устоявшиеся связи, вклинившись для заработка своих процентов. В результате пришла к неутешительному для себя выводу, что сегодня малый бизнес строится именно на жесточайшей конкуренции среди посредников. И только крупные игроки могут получить эксклюзивные права – благодаря большим деньгам или очень тесным личным отношениям. Не нужно идти против течения бурной реки – выбросит на каменистый берег.  Когда я стала получать товар от этого поставщика и видела у перевозчиков посылки от него же для других представителей – хотя меня клятвенно уверяли, что я единственная – я стала задумываться о том, что крупные фирмы выбирают политику сталкивания своих представителей в борьбе за рынок сбыта: и продаж больше, и выживет достойнейший. Поэтому через время я отказалась от своих претензий и стала работать с поставщиком как перекупщик, на комиссионных процентах, – по факту поступления заказов. Во всяком случае, отсрочка платежа – тоже неплохое условие для работы. А что касается клиентов, то здесь теперь все просто: я спокойно выполняю заказы, не диктуя собственные условия. И это устраивает всех.

Посредники нужны. И конкуренция между ними выгодна клиенту: отсутствие товара у одного из продавцов не катастрофа, потому что товар можно купить у другого. Покупатель всегда в выигрыше, у него есть выбор. У продавца выбора нет. Для него главное – это выдержка и умение сдерживать негативные эмоции. И еще надо сильно любить свою работу, чтобы заниматься этим постоянно. И не просто заниматься, но и получать удовольствие – от удачно выполненных заказов, вовремя полученных денег, благодарности клиента.

Но все же иногда становится очень грустно…

 

 

Спасибо тебе, Михайловна! Круги на воде…

 

…2 августа 2013 года, пятница. Начало недели меня разочаровало. Практически не было работы. Сотрудники простаивали без дела, и все мои попытки отправить их в самостоятельное плавание на поиски новых клиентов встречали глухое сопротивление. Скандалить не хотелось, конкретных задач не было, у меня самой уровень рабочей энергии был унизительно низок. Казалось, будто идешь сквозь толщу горячей воды. Жара, сонное состояние, стоячий пыльный воздух и время, как пластилин.

Вчера, в четверг, очередной выезд. Совершенно неожиданно выбились из графика на два часа: вдруг активизировались клиенты, которые обычно ничего не покупают. Конечно, поехали выполнить заказ, пусть и незначительный. За одним клиентом пошел другой, третий, четвертый… На удивление, утро оказалось очень плодотворным. Шутки-прибаутки, приятная суета. Еще не выехав из города, мы вдруг собрали половину запланированной выручки. Ура, можно отдать часть крупного долга! К сожалению, потеря времени в городе оказалась не единственным сюрпризом: вся трасса по долине – все пятнадцать километров – была перегружена транспортом из-за ремонта дороги. В пробках мы потеряли еще час. И все же едем: маршрут есть маршрут. Я решаю по телефону свои рабочие вопросы, водитель, на чем свет стоит, костерит дорожников. Очень жарко. Небо пронзительно голубое, высокое, на перевале и в горах – веселый ярко-зеленый лес. Верхушка Демерджи, словно кулак мифического бога, выбивается из плотного кольца молочных облаков, окруживших гору. Очень красиво. Скоро увидим море.

Рабочий день промелькнул и пропал, будто хвост случайной лисицы на обочине… Но как-то неожиданно он получился деловым и насыщенным. Наступил вечер, едем обратно. По дороге из города забрали с собой нашего клиента, чтобы подвезти его домой – все равно по пути. Разговорились. Артему на вид – лет восемнадцать, похож на гопника. Всегда небрит, на впалых худых щеках – светлая поросль, одет неряшливо, будто с пляжа вернулся. Но именно он – ведущий техник в клинике, он и выбирал нужный товар. При этом всегда шутил и смотрел на меня, пожилую тетку, несколько оценивающе. Не скажу, чтобы мне это нравилось, но я привыкла к тому, что мои клиенты со странностями. Практически основная часть моих продаж в этой клинике шла с подачи Артема, поэтому я подстраивалась под его манеру разговора и весело отшучивалась.

Говорят, в неформальной обстановке человек раскрывается с другой стороны. Артем неожиданно и с удовольствием поведал, что давно женат, у него двое детей, и он строит дом. Никогда бы не подумала! Но самым удивительным и увлекательным оказался его рассказ о том, как он принимал у своей жены в родах старшего сына, – с подробностями процесса перевязывания пуповины. Я, мать двоих детей и бабушка одного внука, до сих пор не знаю, как это делается. После того, как Артем высадился из машины, мой водитель с чувством произнес: «Какие у него, однако, таланты!». Я благоразумно промолчала: с водителем мне этот вопрос обсуждать как-то не хотелось. Вот такой интересный эпизод под конец рабочего дня.

…А сегодня новый летний день – опять невыносимо жаркий. Машина несется мимо зеленых полей. Небо выгоревшее. Думаю о принципах продвижения нового товара и прихожу к грустному выводу, что это очень непростой процесс. Например, в столице не так давно мне предложили новые образцы перчаток для аптек. Поехала к знакомому заведующему аптечной сетью, но он принял меня крайне холодно. Дал понять, что у них уже все налажено, и их могут интересовать только самые низкие цены. Отлично! Отрицательный результат – тоже результат. Осталось легкое облачко досады, но я свою цель выполнила: сходила на разведку. Конечно, для позиционирования любого товара нужен отдельный работник, который будет заниматься только этим вопросом. Ему нужно платить, его нужно заинтересовать. В принципе, все так делают. Но не многим работодателям удается достичь успеха. Часто работник оказывается некомпетентным, ненастойчивым, ленивым. А если компетентный и настойчивый, так сам уже давно хозяин бизнеса. Замкнутый круг…

Вспоминаю китайский принцип «круги на воде». Не входя в серьезные затраты, начать с малого круга и сделать то, что возможно именно сейчас. Например, предложить товар всего пяти покупателям. Потом в пределах этого круга предложить им же через время. А когда привыкнут и станут покупать постоянно, перейти на следующий круг и привлечь новых. Главное – удачно и вовремя бросить «правильный камень в правильную воду», чтобы пошли круги по воде. Но здесь есть одно непреодолимое препятствие. Если этот товар сегодня есть, а завтра закончился, все напрасно. Покупатели привыкают долго, отвыкают быстро: с глаз долой, из сердца вон. У меня, к сожалению, так получилось в прошлом месяце. Я долго собиралась, купила партию за немалые деньги, стала хорошо рекламировать, почти все продала, получила новые заказы – и… товар закончился на складе. Прошло время – почти месяц, мне предлагают его снова. А у меня уже распределены финансы на другие позиции: закрытие овердрафта, закупка другого товара, необходимые затраты… И, в общем-то, интерес пропал не только у моих покупателей, но и у меня. Пришлось начинать всё заново…

Сегодня день суетливый и какой-то бесполезный. Заказов практически нет. Как-то неприятно активизировались конкуренты, слухи об их удачных продажах вогнали меня в глухую тоску. Достаточно сложно было рассчитать возможный оборот, поэтому работала, как получалось. В конце дня, злая, уставшая и измученная жарой, приняла неприятное для себя решение навестить свою давнюю клиентку, которая долги не отдавала и на связь не выходила, пряталась. Надо сказать, что она мне нравилась – очень пожилая тетка необъятных размеров, боевая, по-крестьянски хитрая, с непременным умением, когда надо, и слезу пустить. Мне ее хитрости были видны невооруженным глазом. И это, учитывая ее почтенный возраст, казалось довольно трогательным. Когда-то давно, в СССР, она работала с золотом, была очень богата, ни в чем себе не знала отказа. Когда состарилась, все ее богатства ушли к детям и внукам. А у нее остались только потрясающая работоспособность и боевой задор. Однажды, год назад, я приехала к ней без предупреждения и застала ее с обострением: была она еле живая и ждала скорую. Я тогда искренне подумала, что моя Михайловна закончит счеты с этим миром. Но не тут-то было! Не только выжила, а еще и похорошела, стала более стройной.

Несмотря на приятные воспоминания, я ехала к Михайловне и думала о ней с раздражением, предвидя ее стоны о безденежье. Неожиданно раздался телефонный звонок:

– Ира, Ира, ты меня слышишь?..

– Михайловна, вы, что ли? – вот так телепатия!

– Да я, я!

– А я еду к вам, хочу посмотреть, как вы там. Слишком долго не отзываетесь.

– Что, едешь смотреть, не умерла ли?

– Михайловна, зачем ерунду говорите! Вы лучше деньги готовьте.

– Смотри мне! И приезжай, без твоего товара плохо.

Плохое настроение исчезло, я улыбаюсь, мне импонирует ее неуемная жажда жизни. В ее возрасте легко пасть духом и безразлично просиживать свои дни на лавочке перед подъездом, но она категорически с этим не соглашается. Раз позвонила, значит, работает. На душе стало хорошо. Я тоже не буду соглашаться с безразличием. Спасибо тебе, Михайловна!

День закончился всё же неплохо, пришли необходимые деньги, и мне вполне теперь хватит, чтобы погасить запланированные долги. Наверное, так произошло потому, что я просто работала – плыла по течению реки и на ее берегах встречалась с разными людьми. А работа состоялась сама собой.

 

 

Проверять или доверять? Не думать о проблемах, а просто их иметь…

 

…15 августа 2013 года, четверг. Жара вступила в силу. Невыносимая крымская жара, когда уже утром нечем дышать, и горячий воздух стоит плотно, будто застывшее желе. А у нас поездки, доставки по городу – по раскаленному плавящемуся асфальту, среди пышущих жаром стен. Морально переживать такую жару практически невыносимо. Думается, что нет ей конца и края. Но долги требуют оплаты, налоги не терпят отсрочек – надо работать, поддерживать движущийся и противно лязгающий железками конвейер работы, иначе бизнес развалится. Тупое броуновское движение. Главное в такой катастрофической обстановке – включать силу воли и методично выполнять то, что требуется – шаг за шагом. Не жалеть себя и не думать о таком же невыносимом завтрашнем дне. Сейчас любые мысли о том, как всё плохо, способны выбить почву из-под ног.

Еду в Евпаторию. Из-за жары воздух раскалился, открытые окна не охлаждают. Заказов нет. Очень хочется спать. Мои клиенты чувствуют себя также – попросту говоря, никак. Никто не хочет работать, все спасаются под кондиционерами. Философски размышляю о том, что так происходит каждое лето, без исключений. Наступает жара, падают продажи. Каждый день уговариваешь себя потерпеть, сгораешь от перенапряжения, становишься безразличным и потом, когда силы исчезают, бездумно плывешь по течению. И время проходит, как и положено ему проходить, – мягко, незаметно, ненавязчиво. И достаточно быстро. Выбранная мной тактика – работать, не думая о проблемах, – дает положительные результаты. Да, крайне сложно до клиента дойти или доехать: в такую погоду никто не хочет общаться. Нет сил. Но если это удается сделать, включаются налаженные механизмы переговоров, процесс запускается сам собой. Вчера, например, было много работы по городу, и я поехала с сотрудниками. Мне хотелось знать, что происходит в клиниках, хотя проще было, конечно, отсидеться в офисе. Но странный эффект: когда двигаешься и что-то делаешь при такой жаре, она переживается легче. Мы встречались с покупателями, разговаривали, продавали, собирали и раздавали заказы. Все получилось.

…Вокруг дороги – напрочь высохшая степь. Зелеными оазисами разбавляют унылый пейзаж небольшие дачные массивы, редкие лесополосы, островки низкорослой крымской акации. Иногда встречаются перепаханные поля. Небо – совсем бледное от зноя. Стала размышлять о своей сотруднице. Ингу я знала давно, и ничем выдающимся она не отличалась. Обычная женщина, мать, жена. Звезд с неба не хватала, новые земли открывать не стремилась. В этом бизнесе уже работала, но ушла из конкурирующей фирмы, потому что не платили зарплату. Начав сотрудничать со мной, показала хорошие способности общения с клиентами. У нас выстроились довольно гармоничные рабочие отношения. Она четко соблюдала личные границы, схему «подчиненный-начальник» не нарушала. Я ей хотела предложить больше личной свободы, но она категорически отказалась: «Я не могу управлять». Действительно, так ей проще: наемный работник пришел, выполнил свои задачи, ушел, и голова о бизнесе, долгах, ответственности у него не болит. Пусть болит у начальника, то есть у меня. И я понимаю, что в ее случае это справедливо.

Я часто думала о собственной свободе от бизнеса: уйти в сторону и получать прибыль как учредитель. И поняла, что это невозможно. В перспективе – два варианта развития событий: или бизнес рассыплется, как карточный домик, от нежелания сотрудников работать, или он «уплывет» в чужие руки, как это получилось в случае с моей бывшей соучредительницей Вики. Поэтому остается постоянный контроль и собственный талант продавца. И более или менее исполнительные сотрудники, мотивация которых строится не только на деньгах. Есть нечто большее, чем чистая прибыль, – комфортные рабочие отношения. И самое, пожалуй, важное – доверие. Без него работа становится тягостной, тягучей, как старая просроченная жвачка. Есть оно или нет? Доверять сотрудникам или постоянно проверять в ущерб работе? И стоит ли обращать внимание на пропажу или продажу сотрудником в свой карман какой-то небольшой мелочи? Это сложный вопрос. Я до сих пор не могу ответить на него однозначно.

Не так давно, две недели назад, у меня возникли финансовые неурядицы в размере пятнадцати гривен с одним довольно вредным клиентом. Я долго думала, потребовать деньги назад или уступить. В свое время, когда я искала новых клиентов, он даже разговаривать со мной не захотел – был высокомерен и язвителен. Не так давно позвонил сам, мы стали сотрудничать, однако язвительность его по поводу высоких цен и слабого наличия ходового товара не уменьшилась. Если честно, определенная мера злости на него присутствовала постоянно, очень хотелось поставить его на место. Поразмыслив, я решила уступить. В бизнесе не очень хорошо конфликтовать, даже если клиент агрессивный. В результате мой покупатель, так и не дождавшись выставленного счета, стал долго и приятно со мной разговаривать при очередной встрече, сообщил массу полезных сведений и сплетен о конкурентах. Также рассказал, в какой кризис попали сейчас крупные клиники с большими финансовыми вложениями и таким образом помог понять, почему у меня с ними не складывается работа. Расстались друзьями. А я получила информацию, которая стоит в сотни раз дороже, чем прощеный копеечный долг.

…Жара невыносимая. С трудом отработав, едем обратно. Почему-то вспомнился первый год моей самостоятельной работы. Особенно потери. Я вдруг удивилась, прикинув, сколько же я тогда тратила лишних денег на открытие юридической фирмы и счета, покупку мебели, на рекламу. Сюда надо добавить и неоправданно высокий процент, который я выплатила своей неудавшейся сотруднице Ляле в убыток себе – очень боялась, что она на других условиях не будет работать. Самой незначительной потерей того лета было утопление мобильного телефона. Самой тяжелой пропажей оказалось исчезновение пакета с товаром стоимостью в четыре тысячи гривен. Я потом долго звонила всем своим клиентам. Мне сочувствовали, искренне пытались помочь, вспомнить, проверяли свои кабинеты. У нас, в нашей отрасли, где в работе доктора с пациентом столько риска получить осложнение, взять чужое – большой грех и плохая примета. Взял чужое – потеряешь в десять раз больше. Я тогда долго не могла смириться с пропажей. Мне казалось, что со мной такое просто не может случиться, это не укладывалось в голове. В течение года я работала, чтобы отдать деньги за украденный, в чем я не сомневалась, товар. Не так давно беседовала со старшей медсестрой клиники, где произошла кража. Старушка призналась мне, что кто-то и у нее крадет материалы время от времени, и она теперь восполняет убытки, выплачивая деньги из своей мизерной зарплаты. Как обидно!

С какой-то особой тоской вспоминается борьба с Вики за клиентов. В нашем бизнесе по умолчанию выездные дни продаж распределены между конкурирующими фирмами. И я, оставив ей магазин, договорилась, что буду зарабатывать на поездках, вне города. А потом в мои дни к моим же клиентам стал приезжать симпатичный блондин с товаром якобы от меня. Так думали клиенты, потому что он называл фирму, которая принадлежала до разрыва отношений нам с Викторией совместно. Когда спрашивали мою фамилию, радостно соглашался. Клиенты не задумываются об интригах в фирмах своих поставщиков, им некогда. Поэтому мое появление с тем же товаром после красавца блондина, да еще и в тот же день, сначала вызывало недоумение, а потом скандалы. Меня даже вызывали на разбор полетов заведующие клиник и требовали прекратить это безобразие. Я оправдывалась, извинялась, огрызалась. Без толку. Блондин был шустрым и обаятельным, опережал меня по времени и убивал своей наглостью и изворотливостью.

Помню, что были какие-то переговоры с Вики. Мы встретились, чтобы я нотариально окончательно отказалась от доли бизнеса. Я это сделала, и она мне передала часть долга. Конечно, я заговорила о блондине, и она пообещала мне, что больше она так делать не будет. Мы распределили дни, и я даже отказалась от двух направлений в ее пользу. А потом я узнала, что через две недели после разговора что-то у нее не сложилось, красавец блондин исчез, и эти направления на два месяца оказались пустыми, мне можно было спокойно продолжать работать. Я же со своей тактичностью и порядочностью на тот момент снова отступила и фактически осталась в проигрыше. Почему-то об этом не жалею. Клиенты успокоились, наши добрые отношения через время восстановились. Что стоят незаработанные деньги по сравнению с собственным самоуважением? Ничего, бумажный хлам. И, возможно, чуть больше товара. Этого, по моему мнению, слишком мало. Можно опередить конкурента по времени и по объему склада, но самый главный актив – это отношения с покупателем. А они нарабатываются крайне тяжело.

Сейчас я оглядываюсь назад – на страхи, постоянную неуверенность – и удивляюсь, как же судьба ко мне была все-таки милостива! При всех неприятностях мне удалось не опустить руки. Я с избытком отработала все свои затраты и потери. Не было опыта, не было четкого понимания, как нужно вести этот бизнес. Ничего не было. Теперь, спустя время, есть всё. И самое главное из этого всего – спокойствие.

 

 

Нетрадиционная ориентация. Начальница, вы мне нравитесь!..

 

…19 августа 2013 года, понедельник. Сегодня едем с Колей в степной город на севере Крыма, заезжаем к клиентам, продаем заказы, в дороге болтаем о всякой всячине. Рабочий день идет своим чередом, и уже как-то легче дышать. Видимо, жара чуть уменьшилась. Скоро осень. Вспомнилась такая же поездка в этот же город два с половиной года назад, ранним утром и тоже в понедельник. Главной героиней того дня стала Ляля – моя первая наемная сотрудница в самостоятельном бизнесе, оказавшаяся яркой и непредсказуемой личностью. Именно она открыла для меня жизнь с той стороны, о которой я никогда раньше всерьез не задумывалась. Несколько лет назад с Лялей мы вместе учились на факультете психологии, встречались на сессиях, но не дружили – просто общались по случаю. Потом наши пути разошлись. Как-то раз случайно встретились возле банка, куда я бежала вносить очередной платеж. Ляля эмоционально стала рассказывать о своей личной жизни, отношениях и, увлекшись, запальчиво воскликнула:

– Мне нужно все и сразу! Он должен принадлежать мне целиком!

– Ляля, он ничего тебе не должен, так не бывает.

– Но я слишком хороша, чтобы получать крохи после его супруги…

Да, ее можно было назвать настоящей красавицей. Крупное мягкое тело с рельефными формами, пышные вьющиеся волосы цвета воронова крыла, полные чувственные губы, большие воловьи глаза – темные, знойно-южные, смуглая кожа, белозубая очаровательная улыбка. Такая женщина украсила бы жизнь любого мужчины. Я искренне пожелала ей счастья. Всего тридцать лет! Еще совсем девочка! Вскоре я о ней совсем забыла.

Через полгода, когда мой бизнес стал налаживаться, я перестала управляться с делами и задумалась о помощнике или помощнице. Как раз в этот момент я снова встретила Лялю в городе. Я ее не узнала и хотела пройти мимо. Видимо, подсознательно последний разговор как-то меня насторожил. Но мы, к сожалению, редко прислушиваемся к своим ощущениям. Ляля расставила широко руки, будто попыталась меня обнять, солнечно заулыбалась, уверенно двинулась навстречу: «Привет! Это же я, Ляля!».  Мне показалось, что она просто светится от счастья. Мы разговорились, как старые друзья, и я, поддавшись внезапному и плохо осознанному порыву, предложила ей работу.

В первую поездку, в тот злополучный понедельник, я повезла ее на север Крыма, в степной город. Дорога ровной полосой разрезала начинающие зеленеть степи и поля на две одинаковые части справа и слева от машины, которые где-то на горизонте плавно перетекали в голубой купол чистого весеннего неба. Внезапно машина как-то странно завиляла: спустило колесо. У меня возникло неприятное предчувствие – подумалось о плохой примете. И тут же тревожная мысль испарилась: слишком хорошо и спокойно было вокруг. Пока Коля менял колесо, мы вышли на обочину, стали разговаривать. И Ляля, до этого долго болтавшая с кем-то по телефону на заднем сиденье, вдруг как-то демонстративно, даже агрессивно, заявила мне, что она женщина с нетрадиционной ориентацией. Лесби, попросту говоря. Поставила перед фактом и уставилась своими черными глазами в мое лицо, ожидая реакции. На тот момент мне было все равно: я ничего в этом не понимала, и никаких эмоций ее сообщение у меня не вызвало. Ну и что такого, что лесби? Да, хоть марсианин, лишь бы человек был нормальный.

Жаль, конечно, что я не обратила на внимание на ее демонстративное поведение, потому что чехарда началась именно там, где я собиралась знакомить ее с клиентами. В городе, возле одной из клиник, она неожиданно стала что-то горячо обсуждать по телефону, зарыдала. Потом, размазывая косметику, сообщила, что ее бросила любовница, и ей нужно время, чтобы прийти в себя. Я ее пожалела и оставила в покое. Теперь понимаю, что жалеть нельзя ни себя, ни своих сотрудников. Жалость часто переходит в потакание и потери. Возможно, я была слишком растеряна от такого резкого поворота событий и не нашла в себе силы сразу определиться с нашими отношениями: где работа, а где личные эмоции. Ее сексуальная ориентация меня как-то вообще не взволновала. Мне было все равно.

Ляля проработала у меня полгода. В конце концов, мы расстались. Моя сотрудница оказалась особой необыкновенно очаровательной, но при этом истеричной, с плохо управляемыми эмоциями. К тому же обладала даром манипулирования людьми и яростно ненавидела мужской пол вообще. Видимо, случилось в ее жизни что-то страшное, с чем она не сумела справиться. Как выяснилось позже, ее подруга была тоже предпринимателем и похожа на меня по характеру. Говоря сухим языком психологии, у Ляли случился «перенос». Страдая от потери подруги, она сразу стала пытаться мной управлять, всячески хвалила, при этом выставляла собственные условия: это хочу делать, а это не хочу, все равно они все «козлы». Это утверждение относилось ко всем, кто находился за пределами офиса. Надо отдать ей должное, с работой она справлялась. Но новых клиентов не искала, и продавала товар только тем, с кем я ее познакомила. Для меня и это было хорошо, потому что благодаря ей я получила время для решения других вопросов.

Было много разговоров не по теме: как она страдает, как ей плохо одной, как ей хочется интима. При этом она тактично, если можно так выразиться в ее случае, упрекала меня в любви к мужу и уважительном отношении к водителю и мужчинам вообще, убеждала, что они этого не достойны. Конечно, мне все это не нравилось. Но тратить свои силы на то, чтобы разбираться, что к чему, мне не хотелось, да и некогда было. Тем более, что прямо Ляля ничего не говорила, и мне не в чем было ее упрекнуть. Свою разрушительную работу она вела как-то подспудно, исподтишка. Временами, во время разговора о работе, я выслушивала мимолетные замечания о том, что у меня могли бы быть другие поклонники. Или о том, какой плохой Коля-водитель, и что его надо за что-то наказать. При этом она его провоцировала как мужчину, тут же унижала, тонко издевалась, намеренно вгоняла в краску. Коля все это терпел молча. Он вообще спокойный парень. Мне, в принципе, как руководителю, должно было быть все равно, но я стала опасаться за Колю: у него в ближайшее время намечалась свадьба. А тут вроде как домогательства на службе. А, может, и нет? А задать прямо вопрос – значит показать, что ты в этом тоже участвуешь… Тьфу, напасть!

Скоро я поняла, что все мои душевные силы уходят на ее проблемы, претензии и «разруливание» критических ситуаций с клиентами, в которых она пыталась утвердить свое личное мнение. Коля стал задумчивым и невнимательным. Ситуация в офисе накалилась до предела. Очень скоро наступил момент, когда Ляля, требуя все больше и больше оплаты и выполняя все меньше и меньше работы, стала попросту уничтожать мои ресурсы – и душевные, и материальные. В ответ на мои аргументы о том, что фирма финансово не выдерживает ее притязаний, она категорично отвечала: «Я должна зарабатывать много, я этого заслуживаю и на меньшее не согласна».

Мое финансовое положение постепенно скатывалось к границе плачевного, и тогда я приняла решение снизить ей процент и изменить график оплаты. Конечно, случилась истерика. Ляля, делая вид, что все хорошо, отработала еще неделю, и мы расстались. Я пожелала ей удачи, поблагодарила. А через еще неделю я узнала, что она устроилась на работу к конкурентам и передала им всех моих клиентов и мои личные наработки. Так сказать, продала меня с потрохами, то есть вместе с моими коммерческими секретами. Как я узнала? Позвонил по телефону один из докторов и спросил, в чем дело, почему Ляля приехала к ним с другим поставщиком. И еще ненавязчиво высказал легкое недоумение, приправленное горьким соусом недовольства, так как с этим продавцом он работать не планировал. Доктора не любят менять поставщиков, это нарушает налаженный ритм.

Если честно, у меня тогда просто сорвало планку от злости. Я набрала ее по телефону, накричала, оскорбила, и даже пригрозила. Как-то страшно пригрозила, уже не помню, как. Конечно, это был минутный порыв, но он почему-то подействовал. Ляля очень сильно испугалась, и, как нашкодившая собачка, что-то стала скулить в ответ. Разговор вышел плохим, от него стало гадко на душе. Желая возвыситься над другими, Ляля в любой момент готова была сама стать жертвой и униженно распластаться на грязном полу перед теми, кто имел силу ее обидеть. Психологическое рабство какое-то: хоть пытайте потом, но сначала дайте покоролевствовать. Но это так, мои личные фантазии.

А через несколько дней она позвонила мне и весело сообщила, что больше не будет работать в нашей отрасли и устраивается администратором в кафе. И попросила не беспокоиться. Я ответила, что уже не беспокоюсь. Видимо, у конкурентов ей заплатили мало, машину с водителем не предоставили, претензий не выслушали, да еще и в ответ послали куда-то далеко. Таким образом, ее новая работа закончилась, не успев начаться толком. После ухода Ляли мы снова стали работать с Колей вдвоем. Он женился, поправился, стал очень привлекательным и спокойным. А я за полгода потихоньку залатала дыры в финансах, оставленные Лялей при моем полном попустительстве. Было очень тяжело, но это «тяжело», по сравнению с ее выкрутасами, оказалось душевным раем.

Как Ляля сейчас? Она так толком никуда так и не смогла устроиться. Работы, где нужно мало работать и много получать, для нее не нашлось. Часто она звонила Коле-водителю, спрашивала, как у нас с ним дела. Даже намекала, что могла бы сотрудничать за хороший процент. Она не понимала, что мои клиенты не захотели бы с ней сотрудничать. Они не прощают таких поступков. Потом через полгода вдруг позвонила, появилась в офисе, рассказала, какая она молодец, и как я была права по отношению к ней. В чем права, я до конца не поняла. Опять самоуничижение? Не так давно ее видел Коля-водитель и сказал, что у нее новая подруга на богатой машине, и что она теперь работает няней в обеспеченной семье.

Последняя встреча состоялась вчера, и была она совсем безрадостна. Договорившись со мной по телефону, Ляля явилась вечером, когда я отпустила сотрудников по домам. Я предложила ей посидеть во дворе на лавочке, в благодатной тени деревьев. Была Ляля похудевшая, с потухшими глазами и серой обвисшей кожей на щеках, в каких-то невзрачных джинсах и клетчатой рубашке. Курила сигарету за сигаретой. Ее руки едва заметно дрожали. Много говорила о подругах, которые менялись одна за другой. Каждая последующая была беднее предыдущей. Богатых и желающих ее содержать, не находилось. Я слушала и думала, что она по-прежнему мужественно пыталась «держать лицо» и пыталась доказать, что достойна лучшего. Но у нее это плохо получалось. А мне сказать было нечего. Разве только то, что мне, на самом деле, была глубоко безразлична ее ориентация и сексуальные пристрастия, что она мне была симпатична, что я желала ей счастья и душевного равновесия и что я искренне сожалею. Думаю, ее такие слова вряд ли бы успокоили. И я промолчала.

Когда гуру бизнеса утверждают, что начальник может управлять сотрудником с помощью каких-то там суперсовременных управленческих технологий, это неправда. Хороший сотрудник – это временный партнер, которому можно доверять. Если он обижен, доверия не будет. Поэтому предпринимателю небольшой фирмы постоянно приходится балансировать между должностью психолога и директора, если на него работают люди. Или работать самому. Случай с Лялей заставил меня сделать вывод, что предприниматель всегда неправ в глазах сотрудника. По умолчанию. Просто это «умолчание» может быть долгим: директор участвует в делах своих сотрудников, поднимает им зарплату в надежде, что они принесут ему больше прибыли. И чем больше он идет на поводу сотрудников, тем больше растет пропасть непонимания, недовольства и осуждения… И только в очень редких случаях с этим удается справиться. Мне – не удалось.

 

 

Сегодня – мой выезд! Автомобильный коллапс

 

…28 августа 2013 года, среда. Водитель Коля в отпуске. Для нас с Ингой неделя короткая из-за праздничных выходных: всего три рабочих дня, но каких насыщенных! Самой большой проблемой этих дней стало для меня освоение фирменной «девятки» – нашей старенькой рабочей «лошадки», которую исправно водил Коля. Нанимать другого водителя на эти три дня я не стала, решила самой поработать водителем. В маленькой фирме директор – и грузчик, и менеджер, и бухгалтер, и водитель. Поэтому пришла утром на стоянку, посмотрела на машину и задумалась. Я машину практически не знаю, до педалей ногами не достаю, ездила всего два раза. Но, хочешь – не хочешь, а на маршрут выезжать нужно. Ну что ж, будем пробовать… Где там сложенное одеяло, которое можно подложить под мою «пятую точку»?

История появления старенькой «девятки» на фирме была для меня достаточно сложной и оставила в душе болезненный след. Водитель Коля работал на своей машине и получал компенсацию за амортизацию, а также подарки и проценты от личных продаж – все, чтобы как-то окупить ремонт. Но он надумал свою машину продавать: она стала ломаться все чаще, изнашивалась. Коля стал нервничать, ему казалось, что еще чуть-чуть, и его машина рассыплется на работе, а новую купить будет не за что. Его недовольство стало накапливаться. Как человек вежливый и обязательный, он старался его не показывать, прямо о своих сомнениях не говорил. А я, как могла, компенсировала его расходы на ремонт. Единственное, что мне было не по силам – это купить новую машину.

Наступил момент, когда водитель окончательно впал в депрессию и замолчал. Исчез блеск в глазах, исчезло желание работать. Он выполнял свои обязанности молча, без особого энтузиазма. А я уже, наверное, в двадцатый раз просчитывала возможные варианты выхода из кризиса. По всем моим расчетам и размышлениям выходило, что нужно договариваться с мужем – просить у него нашу старенькую «девятку» в обмен на новую машину, которую я могла бы взять в кредит. Причем, было еще неизвестно, дадут ли мне кредит. В общем, для меня наступил настоящий автомобильный коллапс: есть машина, есть работа – нет машины, нет работы.

Как-то раз, в начале марта, когда мы ехали с Колей в Феодосию, я обмолвилась, что надо бы поездить по салонам, присмотреть моему супругу машину – по цене и возможным средствам. Коля тут же воодушевился и намекнул о том, что с удовольствием водил бы рабочую машину, потому что свою хочет продать. И я решилась:

– Понимаешь, Коля, если я все устрою, и моя машина станет рабочей, твоя зарплата как водителя, сильно уменьшится. Мне придется не только оплачивать кредит, хоть и по частям, но и заниматься ремонтом старой. А это большие расходы

– Хорошо, я все посчитаю, дома посоветуюсь. Во всяком случае, на свою машину вы всегда найдете водителя.

– Согласна, – ответила я, а сама подумала, что мало кому смогу доверять.

Потом события завертелись так, словно ждали моего предварительно разговора с водителем. Я потратила день на то, чтобы обойти все возможные банки в отношении кредита на машину. Мне везде отказали. На следующий день в своем отделении банка, где у меня счет и карточный кредит, я вдруг увидела объявление об автокредитовании, взяла телефон. На следующий день оформила заявку. От тревоги по поводу бессмысленности этого занятия стала обзванивать все салоны и спрашивать цены и условия покупки в кредит. Все тщательно записывала, чтобы унять тревогу. Было такое впечатление, что я нечаянно раскрутила какой-то огромный маховик, и мне надо использовать его энергию правильно и максимально быстро, иначе случится сбой. Через три часа мне неожиданно позвонили из головного офиса и стали задавать вопросы. Я отвечала уверенно и откровенно, мне было, в принципе все равно, что обо мне подумают. В положительное решение о кредитовании я не верила. Еще через два часа мне выдали сертификат на кредит – по телефону пришло сообщение с номером сертификата и суммой. Я опешила. Что делать дальше?

Тогда я схватила за руку свою сотрудницу Ингу, как моральное прикрытие, и побежала с ней в самый недорогой салон, недалеко от моей работы. Водитель на тот момент в очередной раз обнаружил какую-то поломку, и я отпустила его домой рано. Мы бегло осмотрели все машины, но я обратила внимание на хэтчбэк. И цена хорошая, и цвет, и форма. Неважно, что это были прошлогодние модели, зато по всем подсчетам выходило неплохо по цене. На стоянке стояло всего две таких модели, серебристая и золотисто-медная. Мне понравилась медная. Мы вернулись на офис, я разволновалась. Как поговорить с мужем?

Вдруг он мне позвонил сам:

– Солнце мое, я освободился на час раньше. Давай заедем за продуктами.

Я постаралась взять в себя в руки и по возможности спокойным голосом проговорила:

– Дорогой, я хочу, чтобы ты посмотрел машину в салоне. Я кое-что нашла.

Мой муж сразу вскинулся:

– Зачем смотреть, что за спешка? Потом посмотрим. А что за машина?

– Я не прошу тебя соглашаться или отказываться. До закрытия салона еще час. Прошу тебя: просто съездим и посмотрим. Если тебе не понравится, мы сразу уйдем.

– Ладно, сейчас приеду.

Надо сказать, что на поиск именно такой модели меня вдохновил приятель мужа, перепродающий подержанные машины. Он долгое время пытался уговорить мужа хоть что-нибудь купить, обещал скидки, сажал за руль продаваемых машин, расхваливал их возможности. Когда я с ним пыталась поговорить насчет того, чтобы помочь посмотреть новую машину в салоне для покупки в кредит, он сразу «вставал на дыбы»: «Да ты не понимаешь! Это разводняк, ты переплатишь бешеные бабки!». Конечно, то же самое он периодически рассказывал и моему мужу, старательно «промывая ему мозги». Мой муж слушал и молчал. И мрачнел все больше. Он очень хотел новую машину и очень не хотел платить лишние деньги. Поэтому мое предложение посмотреть новую машину его напугало. И все же мы добрались до салона. Пока к нам шла менеджер, мой муж три раза пытался сбежать. Я его ласково, с уговорами, довела до понравившегося мне хэтчбека, и вдруг он остановился, как вкопанный:

– Посмотри, какая хорошенькая! – и показал на мою «серую медь».

– Дорогой, именно эту машину я и хотела тебе показать.

Он осмотрел ее со всех сторон. Потом ушел к другим, покружил среди рядов новеньких иномарок. Менеджер стояла в стороне, я попросила ее не вмешиваться. Снова вернулся.

– Да, надо ее брать.

– А как же кредит, переплата, лишние деньги?

– Да выплатим мы кредит!

Вот так я нашла своему мужу новую машину. Практически случайно.

Конечно, было еще много проблем, но они все были решены. Через десять дней мы забрали машину, и девятка переехала «жить» на офисную стоянку. Водитель Коля остался на работе. Его настроение, несмотря на уменьшение зарплаты, резко поднялось вверх. Свою машину он скоро продал и купил более новую. А старенькую девятку подремонтировали и дали ей фактически новую жизнь. С тех пор прошел год, и мы на ней работаем до сих пор…

А сегодня – мой выезд! Так где там сложенное одеяло?..

 

 

Пожар над курортным городом. Уровень личной тревоги

 

…28 августа 2013 года, среда. Итак, вернемся к сегодняшнему дню. Коля-водитель в отпуске, а я рано утром стою на стоянке и нервно думаю о том, что мне сегодня снова придется сесть за руль рабочей машины. В понедельник, с трудом освоив заднюю передачу, я потихонечку выехала в город. Под попу и спину подложила вчетверо сложенное одеяло: сиденье ближе не двигалось, из-за капота не видно было дорогу. Долго приспосабливалась. К концу дня спина заболела неимоверно. Из машины вышла с трудом. Во вторник мы с Ингой поехали в Севастополь. Я не боялась вести машину. Скорее, было недоумение: как справлюсь с незнакомой машиной на трассе и в другом городе с оживленным движением? А потом, когда закрутилось колесо ежедневных обязанностей, я забыла о своих сомнениях. Уже в Севастополе появилось ощущение, что я на этой старенькой «девятке» ездила всю жизнь, что одеяло на водительском сиденье – моя неотъемлемая часть, что я и машина – одно целое. Настоящая, увлекательная работа – когда наваливается масса дел, и все они неотложные – не ведает страха. Мы люди, любопытно устроены: мы только думаем, что боимся, – по старой, устоявшейся с годами привычке. Вроде, ничего полезного, но периодически мы зачем-то это делаем. Я пришла к выводу, что бояться неизвестности бессмысленно. Но одно дело – решить, а другое – сделать…

Под Ялтой, после Массандры, на затяжном спуске в город ехали сквозь дым: горел лес на склоне горы. Ощущение было странное, где-то даже мистическое. Как будто ползешь в серо-желтом тумане, и пахнет жжеными листьями, как осенью. И огромная пробка, такая привычная в Ялте в разгар курортного сезона. Движемся по два-три метра в минуту. Режут глаз странные мертвенно-желтые блики в лобовых стеклах встречных машин. Я не могу понять, в чем дело. И вдруг, случайно посмотрев вверх, вижу солнце в пелене дыма – желто-зеленое, окруженное тусклым, бутылочного цвета, кругом. Жуткое, страшное ощущение. А потом мы с Ингой рассуждаем о том, что, несмотря на пожар в горах над городом, снующие над гребнем вертолеты, задымленность и фантастическое солнце, Ялта курортная там, внизу, живет, отдыхает, работает, гуляет, и никого не волнует трагедия за ее пределами на склоне горы. Наверное, это правильно. Пожар на соседней улице – еще не пожар в собственном сарае. Меры надо принимать перед реальной угрозой. И было бы действительно смешно паниковать и бегать с ведрами, когда там нет и не ожидается пожара.

Я часто думаю о том, как уровень тревоги, неважно, высокий или низкий – парализует работу предпринимателя. В славянском бизнесе всегда где-то рядом «пожар». Рушатся и закрываются предприятия, на кого-то подают в суд, кто-то садится в тюрьму или умирает. Проблема многих предпринимателей в том, что они, парализованные тревогой, зачем-то начинают «бегать с ведрами» вокруг абсолютно благополучного «сарая». И тем самым привлекают к себе внимание тех, чье внимание просто опасно – налоговой, пожарных, СЭС и прочих ненужных фискалов. Стыдно, сказать, но я это делала почти весь первый год своей жизни. Я тревожилась по поводу того, что где-то у кого-то все плохо, проводила аналогии, считала убытки, ожидала «пожара в своем сарае». А вдруг вспыхнет? Это было непередаваемо изматывающее состояние. И трагедия над Ялтой мне его напомнила. Сегодня у меня очень сложный день: незнакомая машина с неудобным сиденьем, перевал, жара, горящий лес, пробки на дорогах. Тревожное состояние сменяется спокойствием и усталостью. Скоро выезжать из Ялты, и еще неизвестно, что на подъеме. А вдруг перекрыли дорогу? И впереди еще почти сто километров пути по горной трассе, забитой машинами и грузовиками. И спина снова болит. Так это бизнес или жизнь?

Без сомнения – моя личная жизнь, выбранная мной и осознанная. А бизнес – это следствие. Мне очень понравилось высказывание одного китайского философа о том, что правильно проживаемая жизнь избавляет от неприятных неожиданностей. И неважно, в какой сфере – в любви, бизнесе, отношениях с сотрудниками или клиентами. Правильная жизнь определяет свой собственный смысл – жить каждый день.

 

 

Не прошло и двух лет… Конец истории и начало эпохи перемен

 

…13 декабря 2014 года, суббота.  Самое неблагодарное дело – планировать жизнь. Особенно глобально, на несколько лет вперед. Но для предпринимателей планирование является инструментом развития бизнеса. Впрочем, это всего лишь одна из широко распространенных и общепринятых аксиом на фоне всеобщей стабильности и благополучия. А как на самом деле? Я могу говорить только о себе, потому что моя «Сага о предпринимателе» – это анализ личных поступков, предпочтений и достижений. И неудач, в том числе…

Конец 2013 года – ровно три года с начала независимого предпринимательства – оказался для меня знаковым: он подарил, наконец, четкое понимание структуры бизнеса и моих возможностей. Я сумела сократить расходы и выйти на тот необходимый уровень, который мог бы дать мне новый замечательный старт. У меня появились не только реальные планы и твердое желание реформировать свою деятельность, но и личные психологические установки руководителя. Я даже купила себе новую машину для разъездов, а старенькую «девятку» продала. Я рассталась со старыми сотрудниками и через время собралась искать новых. И опоздала.

Новая неожиданная история Крыма откорректировала мои планы по-своему. Что там китайцы говорили про эпоху перемен? Я до сих пор так и не определила для себя, положительный или отрицательный смысл они вкладывали в это высказывание. Во всяком случае, одномоментно, всего за несколько месяцев, моя реальность стала иной. Однажды я проснулась в своем доме, но в другом государстве и в новом правовом поле. Как такое может быть? Наверное, может, раз случилось. Закрылись банки, исчезли привычные деньги, отключилась и снова включилась связь, но уже с новыми кодами, собственность поменяла хозяев, выстроились приграничные посты и таможенные конторы, исчезла привычная логистика, без которой нет бизнеса… И прочее, прочее. А люди остались. И дома, и деревья, и небо, море, птицы…

Да, люди остались, и многие ювелирно использовали эти шоковые условия для создания нового бизнеса. Всё оказалось предельно просто – надо было вовремя переоформить юридические документы и найти правильных поставщиков, переключиться на новые условия, вписаться в них. Кто-то ушел «в тень», прикрываясь переходными положениями. Часть предпринимателей использовала это ирреальное время для того, чтобы закрыть долги и завершить начатые дела, а потом уже решить, что делать дальше. Во этой категории оказалась и я.

Что это для меня означало? Конечно, полное прекращение бизнеса и прощание с планами. Почему я приняла такое решение? Наверное, в силу личного неприятия любой неопределенности. Особенно правовой. Это было сложное время, наполненное эйфорией и надеждами одних и страхами, и отчаянием других. И сегодня оно еще не закончилось. Переформатирование временной матрицы только запустило свой ход, и впереди много неоднозначных событий. Именно в них выстроятся новые отношения и новые поведенческие реакции. Возможно, иная мораль. Но я смотрю на это теперь со стороны, с позиции свидетеля. Сданы последние бухгалтерские отчеты, и в 12 часов 31 декабря 2014 года я перестану существовать как юридическое лицо – по новому законоположению. Прямо какой-то сакральный момент!

Но почему я только о себе? Интересно, как повернулась жизнь у тех, кто для меня был значимым? Виктория, моя бывшая соучредительница, открыла еще несколько магазинов и, вероятно, скоро на рынке именно этой отрасли будет первой. Инга как грамотный специалист быстро нашла себе работу в новой конкурирующей фирме, увлечена перспективами и проектами новой государственности. О Ляле ничего не знаю, возможно, она уехала. Коля устроился на работу водителем. Некоторые мои конкуренты ушли с рынка, некоторые договорились с новыми партнерами. Наш рынок перестроился и продолжает работать, но резко изменился основной расклад. Как будто прежние декорации исчезли, их заменили на новые. И положение фигурантов стало другим – относительно этих новых декораций.

Я со сцены предпочла уйти совсем. Без долговых обязательств, попрощавшись и раскланявшись, как ненужная старому обветшавшему театру актриса. И, таким образом, окончательно проиграла как предприниматель. По факту. Когда я спускалась по временным ступенькам этой пыльной сцены, месяц за месяцем, я горестно сожалела о своей неженской борьбе за место под солнцем, которая в результате оказалась пустой, несостоятельной. Выходит, все мои силы были потрачены зря? А потом, спустя полгода, я случайно оглянулась на выходе из пустого мрачного партера и вдруг увидела эту загроможденную хламом суетливую «сцену» целиком. И себя – свободной и сильной, с огромным опытом ведения бизнеса и работы с людьми. Я ничего не оставила там, на этой «сцене», я всё забрала с собой – бесценный багаж опыта, который не купишь ни за какие деньги. Пришло понимание, что я выиграла свою последнюю партию настолько хорошо и успешно, насколько вообще это можно было сделать! Я ушла победителем. Теперь нужно просто шагнуть в новую реальность и внимательно, не торопясь, рассмотреть иные возможности. И это не пустая бравада, прикрывающая проигранное время. Оно проиграно мной с великой пользой, полной самоотдачей и без тех незаконченных ситуаций, о которых было бы стыдно вспоминать. Отданы долги не только материальные, но и моральные. Все прощены. И главное – прощена я сама тем, что больше не испытываю недовольства от своего неумения быть везде и во всем удачливой. Иногда проигрыш оборачивается самой неожиданной стороной, а великий труд перерастает в совершенство. Надо остановиться и осознать это окончательно.

А пока – долгожданный отпуск, когда можно спокойно вспомнить свои дороги, еще раз мысленно поговорить и попрощаться с клиентами, подвести личные итоги и сказать самой себе: «А ведь жизнь-то, на самом деле, удалась!»

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *