Время сверчков…

Ирина Сотникова

Мой город

Мой город в зелени деревьев
Обмяк под солнцем, словно кот,
Старинных улочек поверья
Вплетает в каждый поворот.

На тротуар ложатся тени
Житейских драм. И детский лик,
Ещё не ведая сомнений,
К стеклу оконному приник.

Но городу совсем нет дела
До удивленных детских глаз.
Он равнодушьем, словно мелом,
Перечеркнет судьбу не раз.

Иду по улице тенистой,
Согласна с миром и судьбой.
Играет свет в ладошках листьев…
Мой город, будь самим собой!

***
Дождь – непрошенный утренний гость,
Пузыри на асфальте и в лужах.
Дождь внезапностью горестной прост,
Но кому-то он нужен.

Нужен мне, чтоб взгрустнулось чуть-чуть
В монотонности капель и всплесков,
Чтоб его изначальную суть
Понимать бессловесно.

Дождь, пришедший с далеких холмов
С терпким запахом свежей полыни –
Он всегда поделиться готов
Утончённостью линий.

Дождь – непрошенный утренний гость.

***
Не говорите, что талантлива,
Не говорите, что умна.
Я – женщина: давно оплаканы
Мое рожденье и судьба.

Не верьте мне, что непорочная:
Что сделано, не сбросишь с плеч.
Я приняла безоговорочно
Свой божий дар, как щит и меч.

Живу душой, живу обманами,
Молясь, жалея и любя.
И там, за желтыми туманами
Моя забытая земля,
Откуда родом я…

***
Я теперь никуда не спешу:
За окном затяжные дожди…
У дождей разрешенья прошу
На сумятицу правды и лжи.

Я с дождем примирилась уже,
Став опять на порядок добрей.
И не будет покоя душе,
Если дождь не признает своей.

Мне сейчас бесконечно близка
Моросяще-туманная даль.
Ну а то, что взгрустнулось слегка…
Значит, Бог той печали дал.

Я в дожди окунусь насовсем,
Растворюсь в их пьянящем бреду.
И, забывшись, признаюсь всем,
Что когда-нибудь в дождь уйду.

***
Души моей небесная река –
Клокочет в этих тесных берегах.
А где-то даль – светла и высока,
А где-то мне уже неведом страх.

Как пусто, если сердце на замке, –
Чужое, что стихами не болит.
Мы все в одной взбесившейся реке,
Нам всем свобода видится вдали.

Да будет жизнь, как Богом суждено,
Да будет боль слезой ослеплена!
Давно то поле зноем сожжено,
Где брошены надежды семена…

Да будет всё! Иначе не пройти
Наитий запоздалых лабиринт.
Характер мой до времени строптив –
Душа всегда вне времени горит.

***
Кто сказал, что больна одиночеством,
Что от горя седа голова?
Всё неправда. Мне просто не хочется
Раздавать понапрасну слова.

Кто сказал, что жалею я времени
На врагов и на близких людей?
Просто всё в этом мире временно,
Просто жизнь – мимолетность дней.

Кто сказал, что я в чем-то раскаялась,
Что несу на себе тяжкий груз?
Я любила отважно, отчаянно,
И судить свою жизнь не берусь.

Не пытайте меня опрометчиво,
Не спешите к былому вернуть.
Я, как вечер, тиха, я изменчива…
И не больше. Но в этом вся суть.

***
Ты была моей верной подругой
Слишком долго – почти десять лет.
Катаклизмы сердечных недугов
Мы умело сводили на нет.

Чашка кофе, немного варенья,
Теснота, абажур, желтый свет…
Я читала стихотворенья
Под ментоловый дым сигарет.

Я тебя ревновала к иконам,
Обещая утешить, спасти,
Но по строгим церковным законам
Не сумела смиренья снести.

Ты сначала во сне попрощалась,
Наяву – без прощанья ушла.
Неприкаянно-пепельной стала
От внезапной потери душа.

Схоронили прошедшие годы
Беспорядочность лиц и фигур.
Подустав от себя и свободы,
Вижу кухню, цветы, абажур.

И стихами неволю, и каюсь,
И всё время прощенья прошу:
Ты со мной без согласья осталась,
Ворошу твой покой, ворошу…

Ты меня не вини, дорогая,
И за верность не строго суди.
Просто, в храме свечу зажигая,
Вспомни имя моё. Отпусти…

***
В моем одиночестве просто,
Легко и до боли светло.
Зачем-то срываются звезды,
Моим нежеланьям назло.

Зачем-то в сереющем небе
Мелькает затерянный луч,
И к двери, где заперто не было,
Находится сломанный ключ.

Зачем-то рассвет за рассветом
Мне дарят погожие дни,
И там, за туманами где-то,
Куда-то плывут корабли.

Уплыть бы и мне. Но не в силах
Я сомкнутость рук разорвать.
В моём одиночестве милом
Светло от тоски умирать.

***
Опять на улице дождь, хозяин дерзкой печали,
И сгинула прочь жара, до первой прозрачной зари.
И так боится листва ветров, которых не ждали,
И пляшут в оконцах луж испуганные пузыри.

Циклон… Холода и боль. Циклон, напоивший лето:
Ведь так хотелось дождя растрескавшейся земле!
Ну что ты плачешь, душа обманутого поэта?
Почувствуй надежду трав, почувствуй восторг корней…

Почувствуй себя на миг такой же, как это небо, –
Живое движением туч, мятежное без красот!
Но плачет душа с дождём – обижена и нелепа
В беспомощности своей. И ветер листву несёт…

***
Отравлена до кончиков волос
Я этим воздухом и сигаретным дымом,
Вином и ветром, что опять принёс
Полыни запах из предгорий Крыма.

И аромат бензиновых дорог
Давно изъел мне альвеолы лёгких,
И суррогатный, но славянский бог
Простил грехи. В терпении высоком

Я соглашусь, как неприкаян мир,
И как тонка граница меж любовью
И злобой. Я отравлена людьми
И их, почти невыносимой, болью.

Почти мертва, но также влюблена
Я в эту грань меж будущим и прошлым.
Плетётся потихоньку жизни прошва…
Кто виноват, что жизнью я больна?

***
Не хочу убирать
Мелкий сор бытовых каждодневий.
Не хочу умирать,
Обессилено плавясь в сомненьях.

Не хочу уходить –
Мой уход без меня обозначен.
И вибрирует нить,
И мой ангел над городом плачет.

Не хочу принимать
Вседозволенность грехопадений.
И смеётся опять
Надо мной черный ангел из тени.

Не хочу перемен –
Растворяюсь в них снова и снова.
Но приходит взамен
Чистый звук. И рождается – Слово.

***
Я вечно в дороге, как будто заклята
Бежать и бежать от незримой погони.
Я в поиске вечном, как будто когда-то
Себя потеряла в любимых ладонях.

Себя потеряла и стала ранимой,
Свою беззащитность под масками пряча.
Привычно бегу в отчуждение мира,
На боль нарываясь душою незрячей.

Бегу от надежды, что горем изъела
Мою до поры не иссякшую нежность,
И пью суету, как дурманное зелье,
До тени себя истончая небрежно.

А мне бы с дороги сойти в безоглядность
Высоких порывов и чувств позабытых.
Но что-то мешает, но что-то нескладно
В обещанном счастье любовного быта…

***
Шумело за парком море,
И шум его был далёк.
Дрожал, прозрачен до боли,
Луны белесый намёк.

И стало поэту горько
От полузабытых слов.
Летел по стеклянной горке
Хрустальный кораблик часов,

Отсеивая час за часом,
А море смеялось вдали.
И ночь распадалась на части,
Тоскуя по сердцу Земли.

***
Мне сладок дождь своей обиженной нирваной,
Когда съедает мир туманов скользких мгла.
Мне грустен капель стук, их ритм акцентно-рваный,
И я печаль делю с бездельем пополам.

И тишины хочу – чтоб только дождь по жести,
Чтоб только навсегда, на время, на покой –
От лицемерных слов и сладострастных жестов –
В себя, в забытый дом, в потухший взгляд окон.

…Мне сумрачно не ждать, мне радостно не верить,
Мне, в общем, всё равно, и это – как болезнь.
И это снова дождь скребётся когтем в двери,
Чтоб кинуть в мою лень очередную весть.

Молитва женщины

Господь, прими молитву, благослови.
Дай силы мне не только в битве, но и в любви.
Позволь мне каждую минуту прожить сполна,
И все узлы в судьбе распутать, да не со зла.
Избавь меня от одиночеств, от бедности в чужом краю.
Пусть с каждым вдохом путь короче –
Благодарю.

Господь прими земную песню за красоту,
Я с ней на крыльях в поднебесье легко взлечу.
Душа так часто одинока и холодна,
И ранят бедную жестоко осколки льда.
Среди зимы, среди печали меня ты в горе не оставь.
И если в слабости отчаюсь, –
Опорой стань.

Благослови младенца лепет и детский смех.
Пусть никогда мой сын не встретит старуху-смерть.
И будет юность продолжаться, и жизнь – всерьёз,
Вот только б женщине сдержаться от горьких слёз…
Пускай слеза росой пролита – не страшен грех,
Господь, прими молитву
За всех! За всех!..

***
Сколько ненаписанных стихов
Канули свинцом в бытийный омут!
Сколько мыслей, междометий, слов,
Не родившись, стали незнакомы.

Так, не понимая до конца
Связь времён, касаний, ощущений,
То ищу начало у кольца,
То впадаю в неизбывность лени.

Но внезапно обретя края,
Станет осязаем зыбкий образ,
И, строкой действительность кроя,
Вытолкнет в невидимую область
Троп, метафор, очертаний слов…

Сколько ненаписанных стихов!

***
Творчество – это молчание.
Руки устало сложены.
Творчество – это признание,
Что ты ничего не можешь.

Моё вдохновенье вне времени,
Вечность – его мгновение.
Творчество прочно затеряно
Между судьбой и неверием.

Творчество – это молчание,
Чтоб насладиться песнями.
Мои корабли отчалили
В новое неизвестное.

Я не приемлю творчество
В шуме хвалебного ропота.
Жаждущим славы – почести,
Но о прекрасном – шёпотом.

***
Слова завязывают в узел
Нелёгкую шальную жизнь.
И обнажается под грузом
Растерянный по будням смысл.

Из слов рождается дыханье –
Едва заметный слуху ритм:
В том ритме сердце и сознанье
Судьбу пытаются творить.

И вот тогда, под шёпот моря,
Приходит музыка стихов,
И вьётся, словно в чьей-то воле,
По белому цепочка слов.

Ложатся на бумагу строки,
Как вышивка – стежок к стежку,
Как первый снег в сырой осоке,
Как след вороны на снегу.

Так, молчаливо-безответна,
Течёт и плещется река.
И совершенно незаметно
Душа становится легка.

***
Время сверчков, время окраин,
Время заброшенных дач.
Бисер рассыпал от края до края
Дремлющий месяц-рогач.

Замерли черные шапки деревьев
И недостроенный дом.
За перелеском, в соседней деревне,
Гаснут лучины окон.

Где-то в озёра падают звезды,
Блеском пугая сычей.
Что-то решать для себя слишком поздно:
Время сверчковых ночей…

***
Навострила уши черная овчарка,
Слушая тревожно тишину.
У порога ночь, бархатно и жарко,
Сыч кричит на полную луну.

Хвост поджав под брюхо, жмётся боязливо
У двери людской собачья дочь.
Хочется по-волчьи, громко и тоскливо,
Ей завыть на колдовскую ночь.

Унесётся к звёздам, взламывая аркой
Тишину садов собачий стон…
Смотрит на луну и …молчит овчарка,
Охраняя человечий сон.

А потом опустит голову покорно
И задремлет у глухой стены.
Заиграет свет на шерстинках черных –
Свет нечеловеческой луны…

Ночь в Гурзуфе

А ночь летела над землёй,
Рождая древние желанья,
И соловьиные признанья
Июньский обещали зной.

А небо россыпями солнц
О вечной жизни говорило,
Над безднами душа парила,
Страшась в земной вернуться сон.

Гурзуф – обетованный рай
Поэтов, странников и нищих.
Мой соловей законом высшим
Всё утверждал свой личный рай.

А ночь летела над землёй
Вне времени и вне пространства.
Последней каплей постоянства –
Зов соловья…

Месяц май

Запах свежескошенной травы –
Майская весенняя отрава.
Сдержанность оставив до поры,
Месяц май, вы совершенно правы!

Солнце – прародитель всех примет –
Обжигает золотом ресницы,
У филфака седовласый мэтр
Комплименты говорит девицам.

На запреты нынче свой запрет,
И мораль природе непонятна.
Месяц май, я рада вашим клятвам
Зеленью украсить белый свет.

Сброшу с плеч рюкзак своей судьбы –
Пусть лежит, как мусор, под ногами.
Как легко незащищенной быть!
Месяц май, я непременно с вами!

***
Меня сегодня нет,
я умерла от гриппа.
Зачах от жажды, потерял свой цвет
букет страстей, эмоций,
восклицаний, хрипов…
Меня сегодня больше нет.

Осталась память, чтобы смять
полузабытые страницы,
и, насладившись, потерять
мгновенно – годы, сцены, лица…

…А белый лист и карандаш –
чтоб новый образ обозначить,
и станет с той минуты значим
однажды виденный пейзаж

остроконечных синих гор,
что в отражениях озёр
напоминают лики Будды.
Я тоже отраженьем буду!..

Ода отдыху

Прощай, моя нежность, да здравствует нежность горы,
Что в гальку истёрлась, забыв о надменности форм.
Да здравствует нежность полуденной летней поры,
Расплывшийся пляж, говорок, шепоток юрких волн.

Бульонный, коктейльный, лениво-кисельный прибой
Замешан, заварен на соли русалочьих слёз.
Да здравствует странник, рюкзачный бродяга, изгой,
Заласканный солнцем от кончиков ног до волос!

Палаточный, карточный, винный, тушеночный рай…
Нудисты, семейства от супер-отцов до бабуль!
Да здравствует Крым – колыбель поэтических лир,
Забывший на время жары о коварности бурь,
Да здравствует Крым – мой родной и единственный мир!

***
Стареющий король, обманутое лето,
А нежности моей вам отдано сполна,
А чувствами, взахлёб – не женщине, поэту, –
Мне в сумерках блуждать, чтоб отыскать слова…

Мне отыскать слова о том, что не свершится,
О том, как холодны земные полюса.
Я берегу в себе непуганую птицу,
Что может открывать иные небеса.

Не отпускайте ту, чьи песни недопеты,
Не разожмите вдруг протянутую длань.
Мне так легко любить – не женщине, поэту,
Мне так легко сгореть – от нежности – дотла!

Разговор в поезде

Поезд мчится сквозь лунную завесь,
Рассекая холмы и туманы.
Я сегодня спокойна на зависть,
Я сегодня легка и желанна.

Мой попутчик лукав и вальяжен:
– Пригубите любовного зелья!
– Нет, спасибо, пила я однажды,
До сих пор не покину те земли…

– Вы, мадам, настоящая пани, –
Продолжает, глазами сверкая.
– Мой отец, между прочим, испанец!..
Боги, боги! От края до края

Разметалось сиянием белым
Это небо. Озёрами, лесом
Поезд мчится к ненужным победам
С милой дамой и выпившим бесом.

***
В туманной завеси дождя
Деревья думают о мае.
Тропа бежит и в дымке тает,
И странника не хочет ждать.

Оборваны привычных дум
Всегда натянутые струны.
В душе торжественно и лунно,
Душа предчувствует судьбу.

Сияют сполохами солнц
Мои космические дали,
А здесь туманом небо давит
И вязнет жизни колесо.

В сырой апрельской пелене
Нетороплива и беспечна
Моя предсказанная вечность.
И дождь рассказывает мне –
О тишине.

***
А сколько нам жизней осталось?
А сколько нехоженых троп?
Усталость, такая усталость
В расчёте метафор и строк!

А где-то легко и свободно –
Что лгать, что плести кружева.
Ни в рабстве, ни царского рода,
Зачем-то поныне жива.

В дороге состарился Странник,
Надежду мою расплескав.
Как странно, до глупости странно
Всё верить, что встреча близка!

А сколько нам жизней осталось?
Да вечность, да звездная рать!
Усталость? Да самая малость –
И Богу дано уставать!

***
Я дочери вязала шарф,
Вплетая нить своей судьбы.
Я вспоминала каждый шаг,
Я проживала каждый миг.

Я дочери вязала сны –
Чтоб вещие, да не к беде,
И убирала узелки
В её предсказанной судьбе.

Я дочери вязала жизнь –
Земную, полную тепла,
И чтоб смогла приворожить
Того, кого во сне ждала.

Связала шарф, петля к петле, –
Тяжелых дум простыл и след.
Будь милостив, Создатель, к ней,
Ведь дочери – семнадцать лет!

***
Я – на пороге. Дерзость полутона,
Фанданго цвета, образность луча…
Ворваться в мир, глотнуть его бездонность
И захлебнуться небом сгоряча…

Я – подожду, я созерцаю вечность,
И рано нарушать её покой.
Еще не долетел мой ворон вещий,
И ласточка печали далеко.

Благословенны эти остановки
У новых врат, на точке между строк.
Перешагнуть невидимый порог –
Неверно, неуверенно, неловко –
И …сделать вдох.

Посвящение

Устали кони, бег окончен,
Горит в камине огонек.
Весна случится этой ночью,
И мы отпразднуем приход.

Я стала мудрой и усталой,
Я прожила большую жизнь.
Пришла пора начать сначала –
И снова вдаль, и снова ввысь.

Прошу спокойствия и силы,
Немного грусти и добра.
Я стану женственной отныне,
И хорошо бы навсегда.

Пришла пора остановиться,
Отдать несказанное тьме.
И всё, что в эту ночь случится,
Я посвящу – тебе!

Домовой

Хорошо возвращаться домой,
Всё знакомо: и звуки, и вещи.
Копошится в углу домовой,
Паутиной прозрачной завешен.

Кот-разбойник таращит глаза
И к столу тянет рыжую лапу,
И ни слова, наглец, не сказав,
Успевает чего-нибудь цапнуть!

Летний полдень прохладен и сух,
И к дождю онемели деревья.
Нарушает спокойствия дух
Стук часов, отсекающих время.

Позади – перепутья дорог,
Впереди – переплёты событий.
Из нелепостей и суматох
Всё же хочется целой выйти –

И всегда возвращаться домой,
И встречать там любимые души.
Улыбаясь, таинственно слушать,
Как шуршит в темноте домовой…

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *