Иллюзии сада камней, 13 глава

Ирина Сотникова. Роман

Мои книги на ЛитРес

В один из выходных, когда Глеб был у матери, совершенно неожиданно к ней домой приехала Рита. С деланно-приветливой улыбкой она зашла в кухню, угостила мальчишек печеньем, привычно расположилась на кухонном диванчике. В глаза не смотрела.
У Риты часто возникали проблемы с Учителем, который считал ее строптивой и непокорной, поэтому Ася надеялась, что та приехала поговорить с ней, разрядить сложную ситуацию. Ей страстно хотелось объяснить Рите, почему она бросила занятия, найти в ней сочувствие. Разговор состоялся, но совсем не такой, как хотелось Асе.
– Когда вернешься на тренировки? – Рита спросила осторожно, глядя в сторону.
– Я не вернусь. Ты ведь тоже неоднократно бросала тренироваться, по полгода не приходила…
– Я возвращалась.
– Послушай, Рита, тебе многое не нравится в школе, я это знаю. Почему ты не хочешь поговорить с Учителем? Или со мной?
– А зачем? – Рита криво улыбнулась.
– Ты боишься его?
Ее лицо стало недобрым. Ася поняла, что вторглась в запретную область. Рита действительно боялась Учителя. Но одновременно она любила его, как любят отца, брата, сына. Поэтому она не могла принять Асины обвинения своего Учителя в несостоятельности, все ее существо протестовало против этого. И не каратэ нужно было Рите, а он сам – сильный, уверенный в себе, авторитарный, рядом с которым она постоянно чувствовала бы себя защищенной. К сожалению, Ася своим приходом в школу жестоко вторглась в ее отношения с наставником, разрушила эту непрочную связь, заставила ее страдать. Теперь Ася ушла, и от этого страдал Учитель, возлагавший на отступницу большие надежды, отвернувшийся ради нее от Риты – единственной женщины в школе каратэ, дослужившейся до черного пояса благодаря многолетним тренировкам.
Ася подумала, а не послал ли Риту сам Учитель? Нет, это было бы слишком унизительно. Хотя… После всего, что произошло, Ася уже ничему не удивилась бы.
– Ладно, мне пора, – Рита нерешительно поднялась из-за стола.
Они вышли на улицу.
– Послушай, ты не должна… – Рита замолчала, нервно закурила. Ради Учителя она готова была унижаться перед Асей.
– Что я не должна? – Ася пыталась поймать ее взгляд, но та старательно уводила глаза в сторону. – А где была ты, когда мне было так плохо? Кто меня поддержал, когда от отчаяния хотелось лезть на стену? Ты? Учитель? Да плевали вы все на меня!
Рита молчала, докуривая сигарету. Потом криво улыбнулась и осторожно посмотрела Асе в глаза. В ее взгляде была неприязнь.
– Ладно, я пошла. Бывай.
Спустя несколько лет Ася приедет к Рите в деревню и попытается вернуть те теплые отношения, которые между ними были в начале тренировок. Но ее бывшая напарница так и не простит ей свое разрушенное спокойствие и предательство любимого Учителя. Эта встреча будет последней.

Со временем с Асей стали происходить странные и страшные вещи.
Обычно человек, занятый своими мыслями, думает о всякой бытовой ерунде: работе, семье, планах на завтра, где взять денег, что купить и прочем. Но Асин внутренний диалог был наполнен иным содержанием. Она представляла себя в спортзале, в шеренге одинаковых белых кимоно, слышала японский счет, без устали повторяла и повторяла технику. Она мысленно оглядывала высокие пыльные потолки спортзала и, словно в куполе храма, ловила глазами блики заходящего солнца. Она безостановочно говорила с Учителем, но он ее не слышал. Ася вообще все время говорила только с ним – что-то доказывала, оправдывалась, приводила аргументы несостоятельности каратэ в современных условиях, показывала свои изуродованные отжиманиями руки, травмированные связки, разболтавшиеся суставы, гипертрофированные мышцы… Как она хотела, чтобы Учитель хотя бы в мыслях согласился с ней! Но он холодно молчал и смотрел в сторону. И так повторялось бесконечно.
А по ночам, когда трудно было заснуть, Асин внутренний диалог оживал и превращался в реальные картины. Она представляла себя на улице, в темноте. К ней подходят, тянут грязные руки… Чего-то требуют… Маленькая женщина, выплескивая накопившееся отчаяние и злость, бьет одного в пах и, пока он скручивается от боли, второму со всей мощи вонзает пальцы в глазницы. Она чувствует, как текут по рукам его глаза и кровь, как он вопит от боли, в ней неудержимо растет звериная жажда хищника. И, когда первый нападающий, слегка оклемавшись, делает движение в ее сторону, Ася выбивает ударом ноги его колено, второй ногой наносит болевой удар во внутреннюю часть бедра, потом сзади делает подножку и обхватывает его голову руками. Не успевая опомниться, он падает, она резким движением, схватив его одной рукой под подбородок, а второй за лоб, запрокидывает голову назад и со всей силы скручивает вбок. Слышен хруст позвонков, его тело мешком оседает у ее ног…
Асе становится страшно, но не от ужаса смерти, а от того, что такие мысли доставляют ей наслаждение. Они приходят все чаще, они возбуждают похлеще эротических сцен. Ее сердце бешено колотится, на ладонях выступает пот. И долго не приходит успокоение – до тех пор, пока не будет снова и снова в мыслях слышен хруст позвонков мифического противника. В своем сознании Ася старательно, четко, механически проделывает все то, чему учил ее Учитель и… убивает, убивает людей. Убивает жестоко, безжалостно и с огромным наслаждением.
Однажды она встретила на улице Джека-Попрыгунчика, который спокойно посмотрел ей в глаза, ни в чем не обвиняя, что было странно. Готовая к худшему, Ася напряглась, но поздоровалась первой.
– Привет.
– Привет, – Джек ответил дружески, он был рад встрече.
– Как дела? Тренируешься? – Ася почему-то чувствовала себя виноватой перед ним.
– Да, как обычно. Ну что, сильно тебя ломает?..
Ася подумала: «Джек, что ты об этом знаешь?.. Неужели и ты когда-то был в моей шкуре?» А вслух произнесла:
– Ничего, справлюсь. Спасибо.
Она очень хотела бы услышать от Джека слова поддержки, но чувство недоверия к нему было сильнее. И все же от этого короткого разговора стало легче.

Шло время. Физическое состояние Аси было нестабильным. Сильно болели мышцы, суставы, спина, мучили мысленные представления о схватках с реальным противником. Как правило, всё происходило почему-то в темноте, и это помогало ей вкладывать в удары всю свою обиду и ярость. В воображении она была безжалостной, смертельно опасной. Можно было бы молиться, как приказывал Учитель, но Ася понимала, что молитвы здесь не помогут – отсутствие тренировок было ее телу далеко не на пользу, оно требовало выбросов адреналина, и христианским смирением ему было не помочь. Нужно было что-то предпринять, но что, Ася пока не понимала.
Однажды они с мужем собрались в гости. Глеб протирал капот машины. Открылась калитка, во двор шаткой походкой вошел Вован-Болван. В запое вид его был весьма страшен – всклокоченные нестриженые волосы, синюшное одутловатое лицо, налившиеся кровью глаза, несвязная речь.
– М-мне нужны д-деньги, – не здороваясь, обратился он к Глебу.
– Что, на бутылку не хватает?
– Да ты что!!! – Болван выпучил заплывшие глаза. – На хлеб! Есть хочу! Ни копейки в кармане!
– И куда ты подевал свои копейки? – Глеб продолжал заниматься машиной и не обращал на Болвана особого внимания, хотя тот, словно привязанный, ходил за ним следом.
– Да я Мишку-алкаша встретил у магазина… Он все «Давай да давай купим…» Н-ну, я ему и к-купил…
– И сам приложился?
– Ну, не без этого, – Болван гордо улыбнулся, обнажив гнилые зубы.
Ася была в бешенстве. Мало того, что они уже опаздывали, так ее муж, кажется, и не собирался отправлять Вована восвояси. Почему он предпочитает вонючего алкаша, от которого разит перегаром и мочой, ей – законной жене?
Размахивая букетом цветов, словно алебардой, Ася двинулась к мужу:
– Ты что, не можешь его выгнать? Ты что, собираешься ему давать деньги? – ее лицо перекосилось от ярости.
– А что с ним можно сделать? – спокойно спросил Глеб. – Сейчас дам денег, поедем, он и отвяжется.
– Да ты мне не даешь денег, когда нужно, а ему… – Ася готова была заплакать и прикусила губу.
С момента начала строительства дома в Рыбачьем вопрос денег стал очень болезненным. Если раньше Глеб просто откладывал определенную сумму на хозяйство и продукты, то теперь он как бы намеренно забывал это сделать. Асе приходилось постоянно просить, выслушивать упреки, смотреть в его недовольное лицо.
И тут вмешался Болван:
– Г-госпожа А-а-асся! Не мешайте мужскому р-разговору… – он проговорил это с издевкой.
Ася ничего не ответила, швырнула букет на капот, схватила Болвана за шиворот грязной рубахи и поволокла прочь из двора. Потеряв опору под ногами, проситель судорожно стал хватать руками воздух. Он не мог понять, что за сила так неумолимо влечет его от благодетеля и совершенно растерялся. Ася, не чувствуя тяжести семидесятикилограммового тела, дотащила алкоголика до открытой калитки и с силой вытолкнула вон. Он зацепился ногами за невысокий порожек, крутанулся вокруг своей оси и, словно куль с мукой, грохнулся на асфальт спиной, ударившись при этом затылком о бордюр. Что-то смачно чавкнуло внутри его черепной коробки. Он замер, закатив глаза. Ася застыла над лежащим ничком Болваном и подумала: «Ну, все, я его убила». В затылок ей тяжело дышал Глеб, совершенно потерявший дар речи, он тупо разглядывал безжизненное тело. Вдруг пальцы Вована сжались, он пошевелился, поднял голову и непонимающе уставился на супружескую чету. Сфокусировав взгляд на Асе, он как можно быстрее перевернулся на бок, тяжело поднялся и, не оглядываясь, нетвердой походкой потрусил прочь. «Значит, он умрет ночью, – подумала Ася. – От такого удара не выживают».
Болван не умер и даже в очередной раз прекратил пить – неплохо подработал, приоделся, привел себя в порядок. Денег у Глеба он больше не просил, его супругу обходил десятой дорогой. Это был хороший исход, но будет ли таким же благополучным завершение конфликта в следующий раз, когда кто-нибудь попадется Асе под горячую руку? Ася поняла, что пришло время ей себя как-то спасать, потому что неуправляемая сила, сидящая внутри нее, словно джин в бутылке, могла натворить много бед.
Она купила абонемент в тренажерный зал и снова стала усиленно заниматься – упражнялась с железным ломиком, приседала со штангой, отжималась на кулаках, качала ноги и пресс. Мужчины и молодые ребята посмеивались над ней, слишком напряженным было ее лицо во время всех этих манипуляций с железом. Но Ася мало обращала на кого-либо внимания, даже не пытаясь что-либо объяснять. Она была больна и всеми силами пыталась эту болезнь из своего тела изгнать. К счастью, усиленные занятия с тяжелым металлом уже через месяц тренировок уравновесили ее физическую нестабильность, добавили привычные дозы адреналина, заставили тело работать и освободили мысли от кошмаров. Физически стало легче.
А через время хлынула тоска. Зеленая, ноющая, необыкновенно тягучая, неотступная. Это была тоска по Учителю, спортзалу, ребятам. Она с отчаянием думала о том, что уже никогда не будет стоять в строю в своем белом кимоно, подвязанном черным поясом, никогда не почувствует себя в братстве, которое давало силу, гордость, ощущение сопричастности к тайне, пусть и обманчивое. И, если, находясь в школе каратэ, она всего лишь сомневалась в своих целях, то теперь окончательно исчез смысл жизни. Страшнее всего было то, что со временем она стала терять накопленную силу, которая покидала ее тело каждый день по капле, истекала, словно кровь из незаживающей раны, и только скучные занятия в тренажерном зале как-то еще поддерживали тонус.
К весне мышцы Асиного тела стали обрастать жиром, появилась одышка, она начала курить и употреблять кофе в больших количествах, не упускала ни одного случая празднеств – можно было выпить вина и на время забыться. Надо было снова что-то предпринимать, спасаться. Очень хотелось вернуться в то состояние, которое так ей нравилось – силы, собранности, управления собственным телом.
Ася попыталась в очередной раз – нашла спортзал в школе, где ей разрешили заниматься по вечерам. Разминалась, бегала, вспомнила и снова стала отрабатывать ката. Но получалось плохо. Не было больше той энергии, которая заставляла от резких ударов дрожать воздух и прочно держала ее на ногах. Тело еще хорошо помнило некоторые элементы формы, но не хватало дыхания, разболталась стойка, исчезла четкость и концентрация в ударах – будто она покинула не школу каратэ, а некую жизненно важную структуру, где подпитывалась невидимой силой, исходящей от Учителя и учеников. Ася была уверена, что так и было – энергетические потоки на совместных тренировках были сильны, они подхватывали и направляли. Но с каждой самостоятельной тренировкой все труднее и труднее было повторять то, чему ее научил Учитель – поддержки школы больше не было. А, может, в этом и была тайна Учителя, и Ася ее опрометчиво отринула? Стая, рой, система – только вместе ученики были сильны. А по одиночке?
Прав был мудрец, когда сказал, что нельзя вступить дважды в одну и ту же реку. Действительно, нельзя. Возвратиться в школу каратэ Ася уже не могла. Да, очень заманчиво было бы почувствовать снова это удивительное единение. Но страшно снова было лишиться души и права выбора, отдавшись на волю Учителя. Ася приняла жесткое решение идти по собственному пути, чего бы ей это не стоило.
«Хватит думать! Работать! Теперь ты сама себе Учитель!» Молодая женщина собралась, глубоко вдохнула, начала делать ката, стараясь максимально сконцентрироваться. На одном из поворотов на сто восемьдесят градусов она неловко запуталась в собственных ногах, как когда-то несчастный Вован-Болван, мешком плюхнулась на пол, больно ударилась позвоночником. «Вот оно, наказание! И, скорее всего, будет только хуже! Дура самонадеянная! Ты ничего уже не сможешь! Восточные боги жестоки и бездушны, они не прощают отступничества. Ты так стремилась в сад камней, мечтая о совершенстве! Вот оно, твое мнимое совершенство, обман! Сад камней отныне станет твоей могилой, твоим личным адом, где ты, словно пустая тень, так и не найдешь никогда покоя». Эти страшные мысли налетели на Асю стаей черных каркающих ворон, заполнили мозг, застудили душу.
Когда схлынула резкая боль, Ася отползла на четвереньках к стене и, обхватив колени руками, разрыдалась. Она плакала горько, взахлеб, горюя о своей неудавшейся жизни, горюя о той битве, которую так бесславно проиграла – о своем предательстве, об Учителе и ребятах, о Рите. Она искренне сожалела о том, что отрезала все пути к возвращению в школу каратэ. И глубоко понятны ей были теперь чувства Риты, Джека-Попрыгунчика, Самадина и всех тех, кто уходили неоднократно и снова смиренно возвращались к Учителю. У нее же из-за собственного упрямства и глупости не осталось ни малейшего шанса. Единственное, что теперь было впереди – это пустая обывательская жизнь, безо всяких надежд на чудо. Да, она проиграла, и бесполезно было теперь в ее положении искать ответы на мучительные вопросы о сущности воинских искусств – их действительно не было.

Незаметно пролетело пять лет.
Ася так и не развелась с мужем – ее семейная жизнь, несмотря на постоянное ожидание краха, покатилась по довольно ровной колее, спокойная и предсказуемая. Как будто несколько лет, проведенные в школе каратэ, помогли, наконец, Асе, избавиться от собственной несостоятельности и занять законное место в семейной иерархии. Костя и Кирилл оканчивали школу, Ася находила им репетиторов, контролировала оценки, ругала, хвалила, защищала их интересы. Глеб вместе с Витасиком достроили дом в Рыбачьем, возвели стены вокруг участка, Ася с Ингой высадили на участке пальмы, деревья и розы. Вместе они занимались устройством отдыхающих летом, но, вопреки ожиданиям Асиного мужа, больших денег семье эта деятельность так и не принесла – Глеб уже не стремился в Рыбачье, как раньше, исчез сумасшедший блеск в его глазах, жизнь снова стала ровной, без ожиданий и особых надежд сказочно разбогатеть. Да и договаривались братья между собой все труднее – Витасик повзрослел, почувствовал себя хозяином наравне с Глебом, стал сам решать многие вопросы, не советуясь.
Диссертацию Ася написала, но не защитила. Профессорша Мария Степановна отказалась от своей ассистентки, когда поняла, что ни ей за диссертацию, ни оппонентам за защиту Ася платить не будет – Глеб денег не дал. Для Аси отказ руководительницы оказался серьезным ударом, она долго не могла поверить, что даже в мире науки многое определяют деньги, и попасть туда с пустым доходом, как у Аси, невозможно, несмотря на ее блестящие способности. Но скоро и с этим фактом она смирилась, приняв несправедливость жизни как данность. В конце концов, у нее была семья, любимая дача, дом на побережье. И это дорогого стоило.
Учитель стал священником. Он, наконец, нашел себя, все его помыслы теперь отданы вере, которая подарила его мятежной душе успокоение. Он долго не мог забыть Асино отступничество и, встречаясь с ней на улице, отворачивался. Но время лечит любые душевные раны, и он, в конце концов, простил ее, стал здороваться. Они так и не поговорили. Да и о чем им было говорить – о столкновении мировоззрений и взглядов на жизнь? Это был бы глупый и никому не нужный разговор. Нет, Ася и Учитель со временем поняли друг друга без слов, это понимание примирило их со случившимся. У каждого из них был свой путь. Возможно, Учитель, признал, в конце концов, ее право на выбор. Или не признал и молился за грешную заблудшую душу. Асе это было безразлично.
Самадин ушел из школы вслед за Асей. Его уход оказался очень своевременным. Появилось свободное время, никто больше его не унижал и не оскорблял. Уже через год достиг того успеха, о котором мечтал, – им были запатентованы несколько уникальных приборов в области радиоэлектроники, он получил место начальника лаборатории в крупном исследовательском центре. И еще в его семействе появился третий ребенок – сын.
Ахмед женился на русской девушке с ребенком, жена подарила ему дочку. Говорят, что у него великолепная теща, и он в ней души не чает. Готовит вкусно. И вообще, Ахмед – большая умница! Ни одной минуты не сидит без работы, все заработанное несет в свою большую семью, никогда не унывает, верит в счастливое будущее. Правда, без тренировок он не может жить и захаживает иногда в один из местных спортивных залов побить грушу или покачаться.
Когда они с Асей случайно встречаются на улице, происходит один и тот же разговор:
– О, Ася-сан, как ты пожываеш?
– Спасибо, Ахмед, замечательно! А ты как!
– Иду на работу. Всэм прывэт! – И Ахмед быстро уходит своим подпрыгивающим шагом, потому что торопится на очередную подработку.
Молчун изменился, повзрослел, похудел. Женился. Стал руководителем отдела в крупной фирме, тренироваться перестал из-за нехватки времени. Говорят, у него теперь большие перспективы в бизнесе.
Рита уехала в свой поселок и стала учительствовать. Через время вышла замуж и родила очаровательную девочку. Асе хотелось верить, что ей дома уютно. Дитя гор и моря, она всегда стремилась к свободе.
Вован-Болван умер, замерзнув в одну из суровых зим на улице. Его тело нашли после таяния сугробов. И единственный человек, который о нем по-настоящему сожалел, был Глеб.
Ася преодолела свою тоску по школе и Учителю. Это было трудно, но она привыкла терпеть, и терпела свою боль, как неизлечимую болезнь. Спустя год Джек, тоже покинувший Учителя, предложил ей пойти вместе с ним в школу вин-чун к ученику знаменитого И Люнь Си, японца-полукровки. Ася с радостью согласилась. Новый тренер был спокойным, относился к ней хорошо. И все же чуточку отчужденно. Эту отчужденность Ася чувствовала в его словах, взглядах. Было ощущение, что он не знал, как с ней себя вести. Поэтому Ася события не форсировала, ничего больше не добивалась, тренировалась, лишь бы тренироваться. Это было странно и как-то …тяжело. Иногда в спортзал приходил Самадин, практиковал цигун. Было смешно наблюдать, как он подолгу стоял в углу в позе журавля, полностью абстрагировавшись от окружающих.
Неугомонному Джеку новый тренер не очень нравился, он начал с ним спорить, даже поругался. Было ясно, что надолго Джека не хватит, скоро он уйдет. Да и Ася чувствовала себя здесь неуютно – никак и никем. Техника была интересной, но ей, привыкшей к сложным комбинациям, отрабатывать всю тренировку две-три связки было как-то слишком примитивно. Ася понимала, что она хочет слишком многого, сдерживала себя – когда-то она мечтала о таких неспешных тренировках. Но сейчас ей было ясно, что именно ее тренер обучать не собирается. У него были свои ученики, на чужих он время не тратил, а за индивидуальные тренировки Ася платить не собиралась.
Однажды Джек вызвал Асю на разговор, сказал, что собрался уходить, предложил тренироваться у него дома. Стиль вин-чун предполагал ограниченное пространство, много места не нужно было. Ася согласилась. Она ушла из секции вместе с Джеком, они стали много и серьезно тренироваться. Ася даже приводила несколько раз к Джеку своих сыновей, но для них тренировки оказались сложными. И все же в этом взаимодействии с Джеком что-то было неправильное – нельзя тренироваться в жилом доме. Ася постоянно отвлекалась, боялась зацепить что-нибудь, удариться. Дом есть дом, в нем начисто отсутствует дух борьбы.
Как-то раз Джек сильно увлекся техникой «липких рук», Ася отвечала быстро и правильно. Но расслабленно. Она вообще никогда не напрягалась, убежденная в том, что эта техника работает только на расслаблении. И совершенно забыла, что Брюс Ли, Ип Ман, Джеки Чан и другие приверженцы этого знаменитого стиля были сильны физически. Вернее, Джек ей об этом не говорил, довольный Асей как партнершей в тренировках. В какой-то неуловимый момент он ушел в сторону от ее руки и толкнул в плечо сильнее, чем обычно. Несмотря не невысокий рост и худобу, Джек был хорошо тренированным, толчок получился мощным, неожиданным. Ася вдруг поняла, что летит головой вперед в сторону дверного косяка, оставалась доля секунды. Она неосознанно защитилась вертикальным блоком рукой – так, как ее учил когда-то Учитель. Если бы не этот бессознательно выставленный блок, Ася получила бы серьезную травму головы.
От удара по всему предплечью от кисти до локтя образовалась длинная рана, кожа некрасиво разошлась в стороны. Прибежала Ия, жена Джека, стала охать, заполошно искать бинты, зеленку. Ася бинты взяла, сама обработала рану, с помощью Ии перевязала. Испуганный Джек куда-то исчез. После этого случая Ася с Джеком больше не тренировались.
Да, надо было бросать занятия воинскими искусствами, это уже становилось смешно – все Асины потуги заканчивались полным провалом, такое решение было бы очень логичным. Но Ася оттягивала этот момент, как могла – не хотелось снова уходить в пустоту и безнадежность, из которой она с таким трудом выкарабкалась. Поэтому, ни на что не рассчитывая, стала искать новую секцию. Так на пути Аси встретился еще один ученик знаменитого И Люнь Си. Группа была большая, сам тренер – маленький, важный. Тренировал он всегда в черном шелковом костюме с вышивкой и от этого казался игрушечным. У него Ася прозанималась еще год – просто надо было где-то заниматься. Почему-то ей казалось, что находиться в системе важнее, чем вне ее, будто тренировки давали призрачное ощущение причастности к великому таинству боевых искусств – мифическому и недостижимому. Думать и знать – разные вещи. Ася уже давно понимала, что достичь совершенства в боевых искусствах невозможно – сколько бы она не занималась, их сущность ускользала от нее, словно тень древнего учителя в конце коридора в неизвестность. Но думать о том, что это совершенство существует, было приятно, это давало надежду, наделяло смыслом ее пустые тренировки.
Но здесь Асе тоже не повезло. Тренер временами пропадал почти на месяц, тренировки проводили его ученики. Оказалось, что он запойно пил, становился неуправляемым – начинал демонстрировать свои боевые навыки на улице. После очередного дебоша его отправили в психбольницу, допуск на тренерскую работу аннулировали окончательно. Через три месяца тренера выпустили, он несколько раз звонил Асе, приглашал на тренировки в подпольный клуб, но Ася категорически отказалась.
Чем больше она пыталась что-то сделать для себя, тем хуже получалось – тренера попадались жалкие, недостойные, системы тренировок не было. Единственной личностью, оставившей неизгладимую печать на ее судьбе, оказался Учитель, но это была злая личность, недобрая, мятущаяся и мятежная. Обиды со временем прошли, судить она его больше не хотела. В любом случае, именно он – жестокий и невозможный – сдвинул ее с мертвой точки, заставил работать над собой. Вернее, она сама этого захотела, а он помог, единственный из всех. Жаль, что ему не хватило главного – любви и понимания.
Страницу своей жизни, связанную с искусством боя, Ася закрыла окончательно, примирилась с горестной мыслью о том, что потерпела поражение в попытках обрести мифическую свободу, о которой так красиво рассказывали восточные мудрецы. Видимо, на этой земле, в ее западном мире истинной свободы нет. Во всяком случае, не для нее, маленькой слабой Аси. Школа боевых искусств – не ее место. И все же там она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Так закончилась Асина карьера бойца. Но она не знала, что, на самом деле, только подошла к самому началу долгого пути и еще даже не шагнула на первую ступеньку. Часто видимые вещи не такие, какими кажутся, путь воина не всегда сопряжен с атрибутами настоящей войны. Иногда война бывает скрытая, подспудная, изматывающая и затяжная. Иногда она бывает смертельная. А иногда там, в самой гуще невообразимых событий можно встретить свою единственную половину. И своего настоящего Учителя.

В саду камней тихо. Исчезли Учитель и ученики, куда-то подевались дамы. Веет легкий теплый ветерок, с тихим шелестом опадают на камни и траву розовые лепестки сакуры. Тихо журчит ручей, впадая в прозрачный прудик с лилиями. Поют птицы. Ощущение неземного покоя странно, будто в этом игрушечном саду произошла смертельная битва, уничтожившая людей. И только природа осталась неизменной, ее бесконечность успокаивает. Я сижу в беседке одна, нет ни грусти, ни сожаления. Нет и ожидания. Возможно, это пустота, но удивительно благодатная. В ней – лепестки сакуры, ручей, птицы, ажурная беседка, дающая тень. И покой. Возможно, это была моя смертельная битва. Я победила? Нет. Проиграла? Нет. Впрочем, неважно. Любая битва – это жизнь. И я счастлива, что у меня теперь есть свой личный сад камней. Без иллюзий.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *