Приглашение на бизнес-ланч. 10 глава

Ирина Сотникова. Роман

Мои книги на ЛитРес

21 век. Крым

1
Через полгода после ухода Евы в отпуск на фирме произошли совершенно непредсказуемые события. Верунчик, оставшись одна, работу забросила, окончательно запуталась в финансах, и ранней весной сообщила Еве о крупной недостаче на складе и увеличении долгов поставщикам в два раза. Оправдывалась она тем, что Ева ее бросила с таким тяжелым бизнесом одну, а сама ушла отдыхать. На ее упреки Ева не отреагировала: Верунчик всегда старалась выставить ее виновной в своих неприятностях, так легче было защищаться или оправдываться.
А вот по поводу долгов Ева расстроилась. Это было крайне плохое известие. Как организатор бизнеса, она по-прежнему оставалась ответственной за товар, никому не говорила о своем уходе в сторону, и долги при развале фирмы все равно пришлось бы платить ей. Выяснять детально, как это произошло, Ева не стала – самое неблагодарное дело искать иголку в стоге сена и считать, куда и как ушли деньги. Надо было спасать себя.
Ева приняла решение снова включиться в работу и выправить ситуацию. В глубине души ей очень хотелось дать напарнице последний шанс научиться работать вместе. Возможно, после случившегося Вероника станет по-другому относиться и к работе, и к Еве, и фирму удастся сохранить. О том, что деньги могли уйти на личный бизнес Верунчика, Ева старалась не задумываться. Впрочем, это было уже не важно.
Посовещавшись с Вероникой, Ева через месяц уволила весь персонал – Вероника этого сделать не могла, она привыкла работать с сотрудниками через Еву и панически боялась любых объяснений. Правда, без скандалов не обошлось: Верунчик обвинила сотрудников в воровстве, а те ее – в непрофессионализме, и это обвинение оказалось для нее крайне болезненным. У нее стало подниматься давление, хорошенькое личико осунулось, под некрашеными глазами залегли глубокие тени. Когда все скандалы закончились, на работу пришел новый водитель с машиной – Коля. Ева стала выезжать с ним по городам, заново восстанавливая начисто запущенную менеджерами торговлю. Как выяснилось, Еву рады были видеть после долгого отсутствия, грязные сплетни забылись. И это было приятно.
Лето оказалось нестерпимо жарким. Ева очень нервничала по поводу Вероники, бизнеса, долгов. Она понимала, что не сможет бесконечно заменять менеджеров – слишком непосильной оказалась нагрузка. В будущее заглядывать было по-настоящему страшно. В результате она катастрофически, болезненно похудела. Но, по крайней мере, не было больше тягостной необходимости придумывать себе на офисе несуществующую работу, лишь бы не ругаться с партнершей. К тому же, Вероника после временного ухода Евы как бухгалтер не работала – посадила вместо себя молоденькую девочку, которая прятала свой испуг за строгим выражением лица. Чем занималась партнерша, Ева не знала и не хотела вникать.
Коля, – среднего роста, самой обычной наружности, – оказался спокойным, исполнительным, готовым помочь. Вместе с тем, он был достаточно насторожен. Еве казалось, что он в любой момент готов сбежать. Было видно, что, несмотря на свои неполные тридцать лет, несправедливостей Коля пережил достаточно.
Была у Коли одна интересная особенность. Если ему что-то не нравилось в происходящем, он молчал, а свое отношение выражал жестами и мимикой. Его взгляд в такие моменты становился пустым, словно между ним и собеседником выстраивался заслон. В полной мере почувствовала на себе это Вероника с ее неистребимым желанием начальствования. Через месяц она снова взялась за свое: стала Колю методично «грызть», придиралась по мелочам, высчитывала по минутам рабочее время, заставляла Еву как директора его «строить». Ева, не желая ругаться с партнершей, «строила». Но, как ни странно, отношение Коли ухудшилось именно в сторону Вероники.
Вопреки происходящему, Ева с Колей поладили. Он рассказывал ей о себе, о своей девушке, о семье. Ева – о себе. Они стали экипажем – Ева могла при случае вести машину, а Коля помогал ей, приносил заказы, искал необходимые позиции. Так они отработали до августа – выезжали в другие города, договаривались, продавали, вместе переживали изнуряющую жару. Верунчик в это время находилась в городе, на офисе, работала с товаром, пила кофе в соседнем кафе, общалась с подружками, привозила посылки, посещала косметолога, делала маникюр. Ее рабочую нагрузку с нагрузкой Евы и Коли было не сравнить, и Ева каждый день переживала по поводу нецелесообразности всего происходящего. Но надо было отдавать накопленные Вероникой долги, сама бы она их не отработала.

К ожиданию Ивана Ева привыкла, смирилась с ситуацией. Вернее, она перестала его ждать, решив ничего не менять и жить так, как получается. Стало легче. Иван, со своей стороны, много времени проводил с Евой и даже иногда ночевал у нее в Холодной Балке, ссылаясь на ночные дежурства. Впрочем, он мог ничего не объяснять жене – ей было безразлично, где он бывает. Единственное, чего она не смогла бы потерпеть, это то, что Иван предпочел сорокалетнюю Еву ей, молодой красавице. Поэтому в городе встречались любовники осторожно, исключительно в тех местах, где избалованная Ляля никогда не появлялась. Одним из таких мест стал непрезентабельный офисный центр, где Ева и Вероника арендовали недорогое помещение.
Однажды Иван Андреевич пригласил Веронику и Еву выпить кофе. Они устроились в малюсеньком темном кафе с настольными лампами на столиках, Верунчик стала жаловаться, что ей не хватает денег на жизнь. В присутствии Ивана Андреевича она становилась разговорчивой, обаятельной. Иногда Еве казалось, что Вероника ревнует Ванечку к ней.
Иван Андреевич внимательно выслушал, а потом спросил:
– А на что ты тратишь свою зарплату?
– Как на что? На оплату квартиры, на ребенка. Много уходит на маникюр, педикюр, косметолога, – она подробно перечислила, сколько и на что тратит.
Ева, у которой в это лето не то, что до косметолога, до себя руки не доходили, не удержалась и фыркнула в сторону.
Иван Андреевич продолжил:
– А ты не можешь ограничить себя в посещении косметолога? Зачем он тебе нужен? Да и маникюр можно делать самой, не тратить такие огромные суммы… Ты и так хороша собой.
Вероника возмутилась:
– Но я уже не могу без этого жить! Я женщина и обязана за собой следить!
Ева почувствовала привычное раздражение, ей стало стыдно за свою напарницу. Иван Андреевич, не найдя, что ответить, замолчал. Они быстро допили кофе и ушли в офис. Вероника поняла, что сказала лишнее, надулась, демонстративно занялась бумагами, а Ева пошла провожать Ивана Андреевича.
– Ваня, не обижайся на нее, она не понимает, что творит и говорит.
Иван усмехнулся.
– Деревню из девушки не вытравишь, это правда. Скажи, долго ты собираешься с ней сотрудничать? Она тебе не надоела?
– Надоела. Но что я буду делать одна? Если я устроюсь работать, мы с тобой вообще не сможем видеться. Так у меня хоть есть свободное время.
– И то правда, – Иван вздохнул.
– Ваня, давай пока оставим все, как есть. Я знаю, что она хочет от меня избавиться. Еще и тебе глазки строит постоянно. Пилит меня за отношения с тобой, говорит, что я не работаю. Но я не вижу смысла что-то менять. Ты меня очень поддерживаешь, и это самое главное.
– Хорошо. Хорошо…
Иван ушел, а Ева задумалась о том, что очень скоро все равно придется все изменить. И от нее это зависеть уже не будет.

…Так и не получив желаемого уважения от нового водителя, Вероника окончательно взбеленилась, Коля приводил ее в ярость одним своим появлением на работе. Однажды на Евин конкретный вопрос, что ей конкретно не нравится в водителе, она, надув губки, ответила: «Его лицо». Понятно, что говорилось не о внешности, а о личных эмоциях, но они были настолько отвратительны и не ясны для нее самой, что отвечать по существу было стыдно. Надо сказать, что и Еве тогда стало доставаться – Вероника позволяла себе при клиентах называть ее «мой менеджер» или снова обидно намекать на небольшой объем выручки.
Скоро водитель уволился. Когда он пришел за расчетом, Ева сказала ему хорошие, искренние слова благодарности – о том, как он был важен и необходим ей. Даже Вероника заулыбалась и чуть не прослезилась. Как раз это она умела мастерски.
После ухода Коли Ева сникла окончательно, работать с Вероникой ей больше не хотелось. Сделалась мрачной и Вероника. Обеим стало ясно, что их совместный проект неотвратимо рушится. Заниматься на офисе было нечем, Ева не находила себе места. И только встречи с Иваном как-то разнообразили ее унылое существование. Так прошла неделя.
Как-то раз, не выдержав, Вероника спросила:
– Это ты из-за Коли не хочешь ездить, из-за того, что он ушел?
– Да, Колю ты убрала профессионально, – Ева уже не стеснялась в выражениях, ей было все равно, что та подумает.
– Да, я понимаю.
Вероника проговорил эти слова без эмоций. Еве показалось, что она напряженно что-то обдумывает…
– Я хочу предложить, – глаза Вероники как-то странно ушли в сторону, – давай, ты действительно не будешь больше ездить. Слишком тяжело.
У Евы не было сил анализировать такое поспешное предложение, хотя она знала, что Верунчик никогда не предложила бы Еве уйти, если бы у нее не было замены.
– Да, я устала. Сама хотела попросить тебя поискать новых менеджеров. Тем более, что дела поправились. Я тебе больше не нужна.
Вероника улыбнулась уголками рта, и в этот момент Ева как-то вдруг неожиданно остро поняла, что ее партнерша все устроила. Видимо, и водитель, и менеджер были найдены. Но у Евы не было сил обижаться, злиться, проявлять эмоции.
– Давай не будем обманывать друг друга. Я ухожу. Совсем. А ты остаешься.
– Да, я понимаю, – лицо Верунчика стало ласковым, взгляд выжидательным.
– Не пугайся так, я не буду больше заниматься этим бизнесом. И помогать тебе не буду. Поставщиков я завтра предупрежу, всем позвоню сама. Клиентов тоже.
На лице Вероники появилась торжествующая улыбка.
– Я буду выплачивать тебе компенсацию, как раньше.
– Хорошо.
Ева пересчитала деньги, взяла свою последнюю зарплату и пошла к машине. Вероника проводила ее молча. «Что толку сожалеть? – подумала Ева, включая зажигание. – Кажется, я потеряла всё». По щекам покатились крупные слезы, и Ева быстро вырулила со стоянки, чтобы провожавшая ее Вероника их не заметила.
«Что у меня было с ней столько лет? Общий бизнес, потом развод с мужьями, покупка машин… Как ни крути, но я сегодня ушла совсем. Возврата нет. Я обижена до глубины души, и мне нечем похвастаться. Вероника прочно засела возле компьютера, мотивируя свое сидение сложной бухгалтерией, и выставить ее за дверь оказалось невозможно. Слишком поздно я поняла, что незаменимых партнеров не бывает, и самый лучший партнер – я сама. Партнерство не вышло, это иллюзии. Я так одинока была с Денисом, что нестерпимо хотелось иметь рядом близкого человека. Я убедила себя в том, что это Вероника. Мне с ней было временами очень хорошо. А ей? Каково было ей? Если она все годы мечтала, как избавиться сначала от Дениса, а потом от меня, то, думаю, что некомфортно. Верунчик оказалась красивой музыкальной шкатулкой с двойным дном, в котором спрятан острый нож. Хотелось бы думать, что ей также плохо, но это неправда. Ей теперь хорошо».

2
Ева сидит в беседке в кресле и без остановки курит – сигарету за сигаретой. Она окончательно признала, что потеряла свою работу навсегда, но смириться с этим ей трудно. Долгие годы борьбы, преодоления, выживания в очередной раз закончились провалом. Она проиграла. Причем, проиграла там, где у нее был стабильный доход и прочная репутация. Проиграла только из-за того, что жалела Веронику, уступала ей, не желая ссориться и выносить сор из избы. Не нашла в себе мужества посмотреть правде в глаза, когда Верунчик начала строить свою собственную бизнес-территорию. И пока она приумножала свои доходы, Ева фактически работала на нее. Этот самообман тянулся из года в год и закончился тогда, когда и должен был закончиться: Ева смертельно устала и потеряла смысл в такой работе. Но другой работы у нее не было. И начинать новое направление у Евы нет сил. Она понимает, что ничего больше не умеет делать. Да и возраст…
Конечно, если не считать неприятностей с Вероникой, у нее теперь было все, что только душа могла пожелать – муж, дом, полноценная семья. Она все-таки дождалась своего Ванечку. И случилось это внезапно, когда все надежды были похоронены под привычной безысходностью.
Еще в начале лета, пока Ева решала вопрос с новым водителем, Ляля уехала отдыхать на модный заграничный курорт, в Европу, там встретила молодого богатого бизнесмена из Франции, который вскружил ей голову европейским шармом и несметными деньгами. Вернувшись, она устроила Ванечке скандал, подала на развод, быстро развелась и уже через месяц наслаждалась жизнью в родовом замке Шамбор в предместье Парижа в качестве новоиспеченной мадам. Ванечка был безумно рад такому повороту событий. Быстро собрал вещи, выехал из квартиры бывшей жены (свою он отдал семье сына) и с чемоданами и огромной библиотекой перебрался к любимой Еве в Холодную Балку. У него остались деньги, и за два месяца он доделал ремонт в дачном доме, провел воду, устроил автономное отопление и разбил клумбы – с розами, новомодными кустарниками, скамеечками, качалкой и барбекю. Расписались они с Евой очень тихо, без помпезности, родственников на роспись не пригласили – не хотелось огласки.
Окрыленный новой жизнью, Иван еще с начала лета намекал Еве, чтобы она оставила Веронику и все ненужные хлопоты, обещая ей новую, сказочную жизнь. Известный доктор, – он готов был работать без устали и обеспечивать любимой жене безбедное существование, лишь бы она была всегда весела и беззаботна. Но Ева не была Лялей. Она уже привыкла работать, добиваться успехов, идти вперед. Она слишком многому научилась, чтобы вот так, в один момент, все бросить. К тому же, хорошо зная своего мужа, прекрасно понимала, что полюбил он ее не только за ум и необычную внешность, но и за умение находить выход из любой сложной ситуации, быть верным другом и в радости, и в печали. И в этот ее образ, который так нравился Ванечке, совершенно не укладывался в имидж домохозяйки. А устраиваться на работу секретаршей Ева не хотела. Да и кто возьмет в ее годы? Разве что в какую-нибудь умирающую контору?
За две недели вынужденного отдыха ей стало нестерпимо тоскливо…
А потом, когда мысли Евы стали совсем уж серыми, начались звонки клиентов. Как будто кто-то всесильный, услышав ее отчаяние, решил вернуть ее в привычную жизнь. И Ева в этот день приняла серьезное решение вернуться в бизнес, но только в другом качестве – хозяйки. Для этого нужно было сделать две важные вещи: поговорить с Ванечкой и встретиться с Вероникой.

Вечер. Ужин.
– …Ванюша, не мог бы ты мне помочь найти деньги? – Ева называет сумму.
Ванечка от неожиданности закашливается.
– Сколько?!
Иван Андреевич зарабатывал не так уж чтобы много. Из того, что было отложено на покупку новой машины, едва бы набралась половина нужной суммы. Вид его становится грозным и одновременно растерянным.
– Зачем тебе?
– Ваня, я хочу заняться своим бизнесом опять. Но без партнеров. Одна.
Ванечка бросает вилку и нож на стол и начинает басить на всю кухню, словно иерихонская труба.
– Слушай, муся! Тебя не поймешь! Ты же отдала все Веронике! Вы там о чем-то договорились! Ты сказала, что будешь отдыхать! Что происходит? Что не так-теперь-то? Зачем тебе эта головная боль?
Ева понимает его возмущение. Процесс «развода» с партнершей по бизнесу был долгим и болезненным, шел по нарастающей, страсти накалились до предела, Ева вся извелась, похудела. И вот наконец-то все закончилось! Покой, домашний уют, никаких проблем, никаких долгов! Ева вышла из бизнеса взамен обещания символической компенсации. Чего еще желать?
– Понимаешь, Ваня, – Ева трет глаза, – я слишком хорошо знаю Веронику. Не будет она мне платить, это раз. Если я начну что-то требовать, может начать судиться, это она умеет мастерски. А во-вторых, я ничего, кроме своей отрасли не знаю. Мне все равно придется чем-то заняться, но торговать бельем я не смогу. И какая из меня домохозяйка?
Иван Андреевич молчит, обдумывая услышанное.
Ева не выдерживает.
– Ваня, мне сегодня позвонили сразу три клиента, а старая Ефимовна сказала, что я делаю большую глупость. И знаешь, я с ней согласна.
Иван Андреевич по-прежнему молчит. Ева тоже. Чтобы как-то заполнить паузу, она начинает мыть посуду.
Иван Андреевич тяжело поднимается из-за стола, вздыхает.
– Ладно. Я отдам тебе деньги, собранные на машину. Ни у кого и ничего я занимать не буду, – и он, не поцеловав Еву, уходит смотреть телевизор.
Настроение у Ванечки испорчено, он давно устал от проблем. Но он очень любит Еву. Про себя Иван Андреевич решает отдать Еве деньги совсем и собирать заново. А Ева думает, что ее решение – совершенно отчаянное, сумасшедшее. В очередной раз. И теперь ей остается только одно – выиграть. Не только вернуть Ванечке деньги, но еще и купить ему новую машину.

…Следующий день. Утро. Ева набирает Веронику по телефону.
– Привет, мне нужно с тобой встретиться по делу.
– Конечно, конечно! Давай в городе. Куда мне подъехать? – бывшая партнерша сама вежливость.
– Кафе «Пилигрим».
Ева сидит в кафе, курит и обдумывает предстоящий разговор. Ничего хорошего из него не выйдет. Верунчик вспыльчива – никаких аргументов никогда не выслушивает, нападает, начинает говорить обидные вещи: «Мне говорили, меня предупреждали…», «Я так и знала!» По сути, она недалекая, скандальная баба с лицом ангела, но по-деревенски хваткая, жесткая, безжалостная. «Ничего, поставлю перед фактом. А там пускай бесится».
Вероника появляется, как всегда, с опозданием. Легкая, энергичная, улыбающаяся, она стремительно пробегает через зал и устраивается рядом с Евой. «Да-а, мечта мужчины, – с досадой думает Ева. – Мозги бы ей другие! Впрочем, с мозгами у нее все в порядке: изумительная внешность и коварство кобры».
Тридцатилетняя Вероника действительно необыкновенно хороша собой. Крашеная блондинка с пышными от природы густыми волосами, при невысоком росте она обладает импозантным бюстом, кукольным белокожим личиком неземной красоты и жемчужной улыбкой. Все эти достоинства не портит легкая полнота и чуть косолапая походка. В ее глазах всегда сквозит восхищение собеседником, ее чуть приоткрытые пухлые губы обещают многое. И при этом – цепкий внимательный взгляд.
Только близкие ей люди знают, что в один момент она может превратиться в нечто другое. Так и происходит, когда Ева сухо сообщает ей, что вопреки договоренности, она начинает свой собственной бизнес, и, чтобы не было недоразумений среди поставщиков и клиентов, предлагает вместе поехать в столицу и там это все – в разумных пределах, конечно, – сообщить главным поставщикам, чтобы не было паники.
– Я сказала нашим партнерам, что делами теперь занимаешься ты. Но им, по большому счету, все равно. Объясним, что приняли другое решение.
Вероника бледнеет, начинает тяжело дышать, белозубая улыбка исчезает, глаза становятся злыми, колючими.
– Ты же мне обещала!..
– Что конкретно я тебе обещала?
Возникает пауза. Ева курит и с интересом наблюдает за метаморфозами, происходящими с лицом Верунчика. В глубине души ей страшно. Такой – смелой, агрессивной, уверенной – она себя еще знает. Но ей теперь придется быть именно такой.
– Ты мне обещала не заниматься больше этим бизнесом! Ты же сказала, что все отдашь мне! Я же тебе собираюсь выплачивать компенсацию!
– Я передумала. А по поводу компенсации… Думаю, теперь это будет особенно справедливо. В том числе, и компенсация.
– Это… Это подло!.. – Вероника шипит и дергается, словно змея, которой наступили на хвост. – Ты даже не представляешь, кто ты после этого! Ты дрянь, сволочь, скотина!
– Да, наверное… А не подло было с твоей стороны выжать меня из дела, перезаключить на себя все договора? Не подло было использовать меня как менеджера, а самой везде представляться директором? – Ева повысила голос, наклонилась и впилась взглядом в светлые глаза Верунчика.
– Ты же сама соглашалась!
– С тобой попробуй не согласись, или бизнесу конец! В общем, так, – Ева откидывается на спинку стула, расслабляется, начинает говорить тише, спокойнее. – Тебе невыгодно со мной ссориться. Меня знают гораздо лучше, чем тебя, именно я начинала это дело. И поверят мне. Поэтому давай сделаем так, как я предлагаю. Обдумай. С тобой, или без тебя, но в Москву я все равно поеду. Как раз скоро выставка.
– Хорошо, я подумаю! – Верунчик подскакивает, демонстративно, с грохотом, отодвигает стул и выбегает из зала.
Официант, несущий поднос с напитками, стремительно отскакивает в сторону. Ева вытирает салфеткой вспотевшие ладони. На душе мерзко.
На следующий день Вероника сообщает, что согласна, билеты заказаны, и они едут вдвоем.

3
В столице бывшие партнерши натянуто вежливы друг с другом, перед поставщиками по-прежнему предельно дружественны. Поставщики относятся к сообщению о создании Евой своего личного бизнеса равнодушно, их интересует только личная прибыль. Дело сделано. На обратном пути, в поезде, Ева с большим трудом окончательно договаривается с Вероникой о графике выплаты компенсации за оставленную партнерше долю товара, и это огромная сумма.
Иван Андреевич отдает Еве все свои сбережения, она их тратит на закупку первой партии товара. Часть берет в долг. Снова звонить клиентам, собирает заказы. Иногда, в течение этих дней новой для нее суеты, Еву охватывает неконтролируемая паника, но всего на несколько секунд. Усилием воли она безжалостно давит в себе малейшие проблески отчаяния. Больше всего она боится проявить свою слабость перед Ванечкой. Как ни странно, он теперь становится ее главным стимулом – она доказывает свою состоятельность не Веронике, а ему.
Так проходит неделя. Жара спадает, осень вступает в свои права. Ева начинает работать, хлопот прибавляется. Нужно думать о водителе с машиной.
Совершенно неожиданно звонит бывший водитель Коля, сильно смущается.
– Ева Ан-натольевна, нет ли у вас для меня какой-нибудь работы? – видимо, он так и не нашел работу.
– Возможно, есть, Коля. Нужно поговорить.
Они встречаются на следующий день на автостоянке, косяком хлещет дождь, разбрасываемый во все стороны порывами ветра. Тяжелые рваные тучи носятся по небу. Ева садится к Коле в машину, коротко и по-деловому обрисовывает ситуацию – что произошло и что она планирует. Договариваются созвониться через месяц.
Через месяц они начинают работать как экипаж, но уже на новых условиях. Не водитель-менеджер, а водитель-директор. Ева предупреждает Колю, что у нее может не быть денег на его оплату раз в месяц, поэтому собирается оплачивать работу ежедневно и как-то договариваться, если будет совсем плохо. Он соглашается.
Еще через месяц работа налаживается. Они начинают ездить по графику.
Поездки оказываются удачными. Вторая, третья… Старые клиенты с удовольствием встречают Еву, скоро приходят деньги. Через две недели она заказывает новый товар, а через месяц понимает, что ее дом захламляется и превращается в склад. Нужен офис.
Цены на аренду заоблачные. А то, что предлагается по низким ценам, находится на пятом и далее этажах. Но Ева продолжает искать. Как-то утром она решает зайти на старые склады недалеко от транспортной развязки, спрашивает у охранника, где дирекция, поднимается и через десять минут снимает единственный пустовавший офис – угловой, с пятью окнами по периметру. Правда, помещение слишком большое, да еще в полуразрушенном состоянии. Но Еве не приходится выбирать. Во-первых, офис пустовал давно, цена небольшая. Во-вторых, вариантов больше нет.
О ремонте договариваются в счет аренды.

…Проходит еще месяц. Ева начинает бороться за хорошие предложения, выгодные цены. Она возобновляет отношения с крупным поставщиком «Мегастом». В свое время ее фирма была их представителем, Ева и Вероника организовывали презентации товара, конференции, распространение рекламной информации. Но это было давно, несколько лет назад. А сейчас, по своей экономической наивности, Ева начинает настаивать на эксклюзивном праве дилера. Она еще не знает, насколько это опрометчивый поступок. Но отчаяние и страх перед будущим толкают ее на непродуманные шаги, чаще всего ошибочные.
Ева беседует и с управляющим фирмы, и с учредителем. Все они в один голос уверяют ее, как их устраивает ее кандидатура, как они в ней нуждаются. При этом осторожно выставляют условия – не вмешиваться в дела нескольких крупных лабораторий, которые Ева несколько лет назад как дилер вывела на них напрямую – в тот момент ей обещали постоянный процент, но после двух незначительных выплат обещания были забыты.
Также звучат намеки на то, что есть и другие представители, но Ева на эти намеки не обращает внимания. Это отчаянная борьба, она хватается за любые, даже мизерные проценты, она идет к своей цели яростно и неудержимо. Очень скоро из-за страстного желания бороться за прибыль она невольно разрушает отношения со своими давними клиентами, работавшими с «Мегастомом».
Борьба оказывается бессмысленной, Ева в очередной раз проигрывает. Перед клиентами приходится извиняться, а «Мегастом» она учится воспринимать таким, какой он есть: с агрессией льва и лживостью шакала. Именно тогда Ева понимает основное правило бизнеса – финансовая схема будет работать только в том случае, если каждому звену цепочки в ней выгодно и комфортно. Если хоть один участник почувствует себя ущемленным в правах, схема лопнет, как мыльный пузырь.
Кажется, Ева захотела быть идеальным посредником и нарушила уже устоявшиеся связи, вклинившись в них для заработка своих процентов. Она не подумала, что основной бизнес строится как раз на жесточайшей конкуренции посредников – крупные фирмы всегда выбирали политику сталкивания своих представителей в борьбе за рынок сбыта: и продаж больше, и выживет достойнейший. Ева начинает работать с «Мегастомом» как посредник, по факту поступления заказов. Во всяком случае, отсрочка платежа – тоже неплохое условие для работы.

4
Звонит Вероника, просит подписать платежные документы на крупную сумму денег. Так Ева узнает, что она до сих пор числится директором на своей бывшей фирме. Она приезжает на офис, подписывает платежки, но просит оформить увольнение. Вероника как-то особенно довольна, самоуверенна, отвечает снисходительно.
– Ничего-ничего, Ева Анатольевна, приедешь еще раз…
Еву коробит ее тон, она понимает, что Вероника считает ее зависимой из-за обещания платить компенсацию. Но ей не хочется вступать в дискуссию. Она решает подождать развития событий.
Бывшая партнерша снова звонит через две недели, просит приехать и снова подписать платежки. Ева задыхается от возмущения, но старается сохранить вежливый тон.
– Слушай, дорогая, я не буду подписывать твои платежи!
Вероника юлит:
– Но, Ева! Это тебе ничего не стоит! Просто подпиши и все…
– А с каких пирогов? – Ева уже кричит в телефон. – Я тебе что, девочка на побегушках? Ты опять не можешь разобраться в своей бухгалтерии? Выжить меня из бизнеса мозгов хватило, а документы переоформить не в состоянии?
На это Вероника вдруг начинает кричать в ответ, и кричит в телефонную трубку как-то пронзительно, словно обиженный ребенок:
– Это ты, ты меня бросила одну! – и отключается.
«Ну вот, опять… Я ее бросила, – Ева усмехается про себя. – Да пошла ты со своей компенсацией!»
После этого разговора Вероника деньги выплачивать прекращает, а позже звонит ее бухгалтер, просит приехать и подписать заявление об уходе. Ева приезжает и подписывает. В отместку забирает свой офисный стул – его ей подарил Ванечка.

…Проходит еще один месяц. Работа идет своим чередом. Ева с Колей выезжают в командировки. Ремонтируется и обживается новый офис. Иван Андреевич монтирует Еве полки для товара, привозит горшки с цветами, уже не помещавшиеся в их доме, помогает купить чайник, посуду, кофе и сахар. Казалось, уже ничто не должно нарушить такого любимого Евой постоянства. Но скоро начинаются новые неприятности.
Бизнес Евы и ее конкурентов строится на принципе непересечения. Если в клинике работает менеджер одной фирмы, другой фирме лучше подождать, иначе клиенты будут недовольны. Менеджеры даже могут приехать в один день, но они должны быть вежливы друг с другом. И у каждого – свой товар, свои цены, свои заказы. По умолчанию этот закон соблюдается всегда. Но в один момент с Евиным бизнесом что-то происходит: на нее начинают коситься покупатели, они почему-то недовольны. Все чаще и чаще она слышит растерянное: «Так от вас уже приезжали, мы все купили…»
В коридоре одной из клиник ее останавливает заведующий:
– Зайдите ко мне.
Она заходит, сердце сжимается от недоброго предчувствия.
– Ева Анатольевна, что происходит? Только что был менеджер – активный молодой человек – и сказал, что он от вас, назвал вашу фамилию. Мои доктора были спокойны, купили у него все необходимое. Но тут приехали вы. Нам не нужен здесь этот цирк! – заведующий по-настоящему сердится.
Ева густо краснеет, начинает оправдываться, но ее оправдания звучат глупо, потому что она по-прежнему не понимает, в чем ее вина. Разговор с заведующим заканчивается плохо, он ее выставляет за дверь.
Самое страшное – неизвестность. После долгого обдумывания сложившейся ситуации Ева решает, что это может быть только Вероника и ее новые менеджеры. Во время поездки в Москву они договорились о том, что Верунчик остается хорошо обеспеченной товаром, техникой и витринами магазина в центре города, а Ева восстанавливает свой имидж на выездах, в четко оговоренные дни. Также за Вероникой осталось представительство по оборудованию – фактически все наработки, которых они с Евой добились за шесть лет. И вот – явное нарушение договора. Хорошо известным именем Евы бывшая партнерша прикрывается, чтобы привлечь на свою сторону клиентов: саму-то Веронику никто не знает. Говорят, в бизнесе все средства хороши. Ева так не считает, но Вероника, похоже, думает иначе.
В следующей поездке, в другом городе, Ева опять сталкивается с молодым человеком от Вероники, потом опять и опять. Он ездит ней в тот же день, по тому же графику, старается приезжать раньше. Клиенты недовольны, возникают и тут же затихают легкие скандалы. Разобраться просят Еву – Вероника для клиентов, как всегда, недоступна.
Дома Ева плачет.
– Ванечка, что мне делать?
На что Иван Владимирович глубокомысленно отвечает:
– Мусечка, она имеет право. Терпи. Это бизнес.
И Ева терпит, вынашивая планы мести. К сожалению, все – бесполезные.
А через две недели невыносимо накалившихся страстей, когда Ева приходит в полное отчаяние, вдруг звонит сама Вероника и елейным голосом воркует в трубку:
– Евочка, здравствуй. Нам надо встретиться у нотариуса и подписать твой выход из учредителей нашей фирмы.
–- Кому подписать?
– Тебе. Ты же уволилась как директор, а теперь…
Ева зло рычит:
– Приеду…

Вечер, центр города. Ева первой паркуется возле кабинета нотариуса. Позже подъезжает Вероника на своей гламурной машинке с вышитыми подушками и стразами на зеркале. Одета она в дорогой спортивный костюм, чрезвычайно приветлива, улыбчива, только глаза избегают Евиного взгляда.
Ева рывком открывает дверь ее машины, садится на сиденье и, едва сдерживаясь, спрашивает:
– Что происходит? Что ты творишь?
Глаза собеседницы становятся круглыми и несказанно удивленными.
– А что такого? Ничего не происходит. Что тебя так расстроило, Евочка?
– Не прикидывайся! Твой менеджер!..
– Ах, ты об этом! Знаешь… Мне так повезло! Такой хороший мальчик, – глаза Верунчика становятся мечтательными, как-то странно плывут. – Умничка! Сам все делает! – и неожиданно переключается на другое. – А я вот в больнице лежу, язва открылась, – и доверительно сообщает, как бы вдогонку, – а у меня новая любовь!
Еве не до новой любви бывшей партнерши, ее не интересует, язва у Верунчика или очередная беременность.
– Значит так, если хочешь войны, я тебе ее устрою. Я не отдам свои направления. Это моя работа, мой бизнес.
– Что ты, что ты! Я тоже не хочу с тобой воевать! – Верунчик с облегчением хватается за подсказку. – Давай четко разделим территории и график.
Она берет заранее подготовленный листок, быстро расписывает направления. А Ева, понимая всю бесполезность нового договора, угрюмо произносит:
– Кажется, ты обещала мне компенсацию…
– Да-да, я кое-что привезла, – Вероника сует ей в руки конверт. – Здесь две тысячи.
– А-а…
Документы у нотариуса подписаны, Ева выходит из правовой ответственности с облегчением. Она не знает, что творилось в этой фирме в ее отсутствие и за что ей пришлось бы отвечать, как учредителю. Поэтому не требует свою долю полностью, не скандалит, хотя понимает, что Вероника этого ждет.
Уже подъезжая к дому, Ева вспоминает выражение глаз Верунчика, когда она говорила о новом менеджере, и ее вдруг осеняет: «Новая любовь! Если этот активный светловолосый красавец – ее новая любовь, это значит, что у меня нет никаких шансов. Вдвоем им все нипочем – и я с моими обидами, и негласные правила бизнеса».
Ева сникает окончательно.
В новый договор можно не верить – Вероника ее обманывала постоянно, но в силу своей порядочности Ева решает соблюдать новую договоренность, и соблюдает ее четко. Через время о новом менеджере Вероники уже ничего не слышно, а через два месяца Ева узнает, что договоренность она соблюдала зря – ровно через неделю после встречи у нотариуса Вероника осталась одна. Злорадства Ева не испытывает. Только усталость и сожаление о потерянном времени и неиспользованных возможностях.

Странным был это последний эпизод, до предела странным. Я, Камиль Алари, даже не заметил, как вернулся и очнулся только тогда, когда понял, что размышляю над увиденным.
Ева неожиданно стала другой, ее жизнь развернулась в новом направлении. Но ее ли это заслуга? Я вдруг подумал, что происходящее с ней похоже на какой-то сумбурный калейдоскоп событий, а котором она совершенно не управляет ситуацией. В отличие от Вероники. С другой стороны, мне показалось, что она все это время терпеливо ждала своего часа, и воссоединение с любимым человеком дало ей новый шанс, силу действовать самостоятельно. А, может, она и без него бы справилась? Только несколько позже? Трудно сказать.
И, хотя новая ситуация уже была гораздо больше похожа на знакомые мне схемы ведения бизнеса, она почему-то вызвала у меня раздражение. Я долго не мог понять, откуда такая досада, даже злость. Ева стала уверенной в себе, она работает самостоятельно, набирается опыта. Все хорошо теперь с моей подопечной. И вряд ли она сойдет с дистанции.
А потом меня внезапно осенило – Ева дождалась своего любимого человека, а я потерял Лию. С каким-то мстительным равнодушием я стал думать о том, что совместное проживание Евы и Ивана не будет безоблачным, слишком они были разные. Любовь быстро уйдет, ее место займут бытовые проблемы, и через время они будут просто терпеть друг друга. Невозможно сохранять любовь бесконечно, пламя угаснет.
Эти мысли как-то примирили меня с собственной потерей. Я решил оставить Еву в покое и жить дальше. Даже факт самостоятельного «погружения» в прошлое меня больше не удивлял, а Рената стала далеким воспоминанием – таким же далеким, как и прошлое Евы.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *