Приглашение на бизнес-ланч. 11 глава

Ирина Сотникова. Роман

Мои книги на ЛитРес

27 век. Москва-сити

1
После смерти Лии я с головой ушел в работу, и первое время мне казалось, что боль удалось победить. Я был занят каждую минуту, контролировал действия коллег, вмешивался в ход их исследований, навязывал собственные выводы. Мне все время казалось, что этого мало, просто катастрофически мало – я постоянно что-то не додумывал, не доделывал. Это ощущение подстегивало, заставляло лихорадочно двигаться вперед, предлагать невразумительные идеи. Скоро я стал ловить на себе недовольные взгляды подчиненных, и это меня злило. Но поделать с собой я ничего не мог. Я понимал, что меня терпели и, уважая мое старшинство, выжидали развития событий. Обстановка в лаборатории сделалась невыносимой.
Я это понимал прекрасно, но как исправить положение, не знал. Однозначно, дело было во мне самом. Анализировать свои поступки больше не было сил – я запутался окончательно и просто плыл по течению и уже не интересовался, куда меня занесет моя вставшая дыбом судьба. Возникла жесткая потребность постоянно менять обстановку, и я снова стал посещать конференции, симпозиумы, научные фестивали. Мои лекции по-прежнему имели успех, я мастерски притворялся, что мне это нравится, и никто не смог бы упрекнуть меня в отсутствии энтузиазма. И только я сам знал, насколько мне было тошно. Произошло раздвоение – один Я, внешний, как бы вернулся в прежнее состояния счастливого неведения, в котором находился до встречи с доктором Май, другой Я, внутренний, умер вместе с нежной Лией.
Но было еще кое-что, не дававшее мне покоя и заставлявшее постоянно убегать – тот самый промежуток времени, когда я смог погрузиться в прошлое и узнал о Еве. То время было наполнено действительно реальными чувствами, сильными эмоциями. И вот сейчас они исчезли, я словно стал пустым, и эта черная пустота съедала меня изнутри, постепенно расползаясь по каждой клеточке моего тела. Как умел, я справлялся с этим чувством потери. Как умел. И очень сожалел, что никто не научил меня этому заранее. Было не положено.
Ренату Май я видеть больше не хотел, да ее, к счастью, и не было в Москве. Иногда я думал, что она, зная обо мне абсолютно все, от меня попросту прячется, но это была явно глупая мысль. Думаю, ей до меня не было никакого дела. Тогда зачем она появилась в моей жизни и показала Еву? Может, она надеялась на другой исход и, осознав свою ошибку, исчезла, оставив меня самому разгребать обломки собственной жизни?
На самом деле, это был самый важный вопрос, и мне все время казалось, что я вот-вот отвечу на него, но смысл нашего взаимодействия с Ренатой от меня по-прежнему ускользал – как вода сквозь пальцы. Я даже попытался собрать все события в единую схему, обозначил их последовательность цифрами, провел стрелками взаимосвязи. Рената-Глеб-Ева были объединены прошлым. Лию и Анну связывала информация о неизлечимой болезни. Между этими двумя группами был я. Вернее, вне этих групп. Возможно, я мог бы быть связующим звеном, но никакой связи я не видел – все мы теперь существовали сами по себе, и общее между нами было только то, что я их всех знал в прошлом.
Однажды меня осенило – была, была еще одна связь! Как же я мог об этом забыть? Глеб забрал мертвую Лию. Это означало только то, что он работал в проекте Анны, и Рената об этом была хорошо осведомлена. Значит, все они были между собой как-то связаны. Как-то… И что с того? Что мне это давало? Меня рядом с ними больше не было.
В невыносимых терзаниях по поводу своей роли в последних событиях прошло три месяца, и я пришел к выводу, что надо возвращаться к прежней жизни. Если путь закрыт окончательно, нет никакого смысла двигаться в этом направлении дальше. Я запретил себе думать о недавних событиях, сомневаться и искать ответы. Хватит! Да, я кардинально изменился, получив новую информацию, но это не должно мне помешать наслаждаться жизнью. Никто не помешает!

Это была одна из тех шикарных конференций в Москва-сити, которые всегда привлекали публику. Моя речь была, как всегда, великолепной. Толпа поклонников окружила меня, на какой-то миг я ощутил уже забытую эйфорию от своего невообразимого успеха.
Вдруг кто-то прикоснулся ко мне. В первый момент я дико испугался, решив, что это снова Анна Васнецова, но, к счастью, ошибся – молодая, очень красивая женщина одной рукой тянула меня к себе, другую приложила к губам, призывая молчать. Это было странно и неожиданно. Я легко оттолкнул от себя навязчивого юношу с моим плакатом и, заинтригованный, пошел за незнакомкой, которая быстро привела меня в боковой коридор, где никого не было.
– Кто вы? Что вам нужно?
Честно говоря, я был очарован ею с первого взгляда, и совсем не хотел задавать вопросы. Но приличия этого требовали. Женщина остановилась и протянула мне узкую ладонь.
– Саманта. Ваш новый стажер. Я из Австралии. А сейчас предлагаю вам отвлечься от поклонников, выпить кофе и познакомиться. И простите за настойчивость, я решила, что вас нужно срочно спасать.
– Да, я давно не выступал, мои фанаты явно соскучились, – я улыбнулся ей чуть виновато, – не думал, что для них это так важно.
– А для вас?
– И для меня.
Все три дня, пока длилась конференция, мы провели вместе. Чувственная, необыкновенно красивая, умная, Саманта отвлекла меня от дурных мыслей. Рядом с ней я снова стал тем, кем был раньше – взрослым, уверенным в себе мужчиной, готовым на отношения без обязательств. Вечером, после торжественного банкета, я повез Саманту в тот самый отель в Архангельском, где была необыкновенно зеленая трава, река ночные фонарики – туда, где был так счастлив с Лией. Я это сделал намеренно, чтобы вытравить болезненные воспоминания, перебить их новыми яркими эмоциями. Обнаженные, мы плавали в ночной реке, пили шампанское, веселились, и я почти поверил в то, что именно Саманта вернет меня в привычное состояние внутреннего равновесия. Но, после бурной близости в номере отеля я понял – это было не то, совсем не то. Я обманул себя. Ощущение постоянного присутствия Лии так и не покинуло меня, я чувствовал себя предателем и не понимал, кого предаю больше – Лию, мертвую, или себя, еще живого.
Когда любовница затихла у меня под боком, и ее дыхание стало ровным, я выбрался в гостиную, и там меня неожиданно вырвало. Я долго и надрывно извергал из себя остатки праздничного ужина, словно смертельно отравился близостью с чужой женщиной. Деликатный робот-уборщик быстро убрал за мной и затих возле ножки барной стойки. А я сел за стол и разрыдался. Этот взрыв неконтролируемых эмоций напугал меня до полусмерти. Ощущение полной катастрофы стало всепоглощающим, я уже не понимал, как с ним справляться – мое состояние стало таким же черным, как и эта глухая ночь. Видеть Саманту я больше не желал, написал ей записку с извинениями и, не дожидаясь рассвета, уехал домой.
В своей спальне я долго и бесцельно ходил вокруг кровати, трогал руками стены, мебель, потом, теряя остатки разума, стал разговаривать с умершей.
– Лия, милая Лия, как же мне тебя не хватает! Ты не красавица, но я, наверное, единственный из людей знаю, что дело не в красоте. Я по-прежнему хочу дышать тобой, видеть тебя, чувствовать тебя. Да, я удалил все твои фотографии, уничтожил видеосъемку. Но ты от этого стала еще ярче. Ты будто постоянно рядом. И, как не стараюсь тебя забыть, выходит плохо.
Лия не отвечала, и только треск пламени в камине немного нарушал тягостную тишину.
– Лия, как тебе в твоем новом мире? Темно? Холодно?
От мысли, что Лие темно и холодно, на меня накатил новый приступ такой острой тоски, что я уже готов был последовать за Лией, чтобы больше не чувствовать, не думать, не жить. Покончить со всем навсегда. Забыть и забыться. Я кинулся в столовую, нашел в шкафу антидепрессант и принял две дозы.
Ту ночь я просидел на террасе, опасаясь остаться в доме одному – шелест листьев, крики ночных птиц, далекие мерцающие огоньки как-то примирили меня с тоской. А, может, подействовало лекарство. Под утро я вернулся в спальню и уснул почти успокоенный.

2
Моя реакция на легкий флирт с Самантой испугала меня.
Как психолог, я прекрасно понимал, что схожу с ума. Все мои попытки оставаться в рамках нормальности провалились. Чем больше я втискивал себя в свой собственный шаблон благополучия, давно ставший мне тесным, тем больше и больше мое расширившееся сознание сопротивлялось, тем больше рвалось на свободу. Куда, в безумие? О, да! Там – действительно полная свобода! Произошла полная разбалансировка системы ценностей, мир взорвался и собрать обратно я его не мог, как разбитое стекло. Времени у меня осталось немного. Сколько я еще продержусь в таком зыбком состоянии?
На женщин я стал смотреть с неприязнью, к работе охладел совершенно, часто ловил на себе недоуменные взгляды коллег. Пока еще сохранялись остатки сознания, я пытался искать выход, пытался жить. Как ни странно, иногда мне помогали воспоминания о Еве. Я часто думал, что она в моей ситуации обязательно справилась бы с эмоциями, нашла бы выход. Я – не мог. Не получалось. Я спрашивал себя, что есть такого в этой женщине из прошлого, над которой я в душе посмеивался и считал законченной жертвой, чего нет у меня? Почему она выживала в самых сложнейших ситуациях, а я не могу справиться с одной потерей? Всего лишь с одной!
Наверное, потому, что она постоянно сопротивлялась. Я, похоже, погряз в бессмысленных сомнениях и попытках найти логику там, где ее не было. Ничего нет зазорного в том, чтобы самому попросить помощи. Хорошо бы все-таки увидеть Ренату Май, но захочет ли она помогать мне? А, может, стоит начать ее искать? Она публичная фигура. В конце концов, попросить у такой могущественной личности помощи не зазорно. Особенно если не у кого больше просить.
Вопрос решился сам собой на следующий день, когда пришло сообщение о приезде доктора Ренаты в Москву. Планировался грандиозный революционный конгресс с возможным опротестованием установленных границ тестирования. Объявленные темы докладов Май и ее коллег оказались настолько сенсационными, что каждый ученый посчитал своим долгом участвовать в нем. Я прочитал свое приглашение и понял, что меня больше не интересуют проблемы современной психологии – последние полгода я жил вне их. Единственное, к чему я теперь стремился – это к новой встрече с информатором.
Снова возникло ощущение стыда, которое я так долго прятал от себя, сбегал от него в спасительную работу. Но уже не страшно было признать этот стыд – на самом деле, я оказался слабым. И страстно завидовал женщинам, которых узнал в последнее время – Ренате, Лие, Анне, Еве. Они были по-настоящему мужественными и великолепно справлялись со всеми вызовами, которые им предлагала жизнь. Я – сдался. Да, Лия ушла, это потеря, которую трудно пережить. Но еще оставалась Ева. И эту историю надо завершить, хотя бы ради Лии. Я ведь не «досмотрел», подумав, что дальше мне будет неинтересно. Какая самоуверенность!
Приняв решение увидеть Ренату Май, я почувствовал себя так, будто моя судьба предрешена окончательно – сейчас у меня оставалась Ева, как последний твердый остров в бесконечном океане неопределенности. А потом… Пожалуй, мое «потом» бессмысленно. Как и я сам.

3
Договориться в Москве с Ренатой Май было несложно. Как обычно, я пригласил ее на бизнес-ланч, она с легкостью согласилась.
И вот я жду ее на том же самом месте – в ресторане бизнес-центра, у панорамного окна. На столе – вино и фрукты, кофе должны подать к приходу гостьи. Я пришел раньше, чтобы побыть одному. В последний раз. Уверенность в том, что после встречи мое привычное существование закончится окончательно, была всепоглощающей. Но меня это больше не пугало. Новые направления в изучении современной бизнес-психологии стали казаться примитивной детской игрой, в которую я был вовлечен по собственной глупости. Но откуда я мог знать истинное положение вещей? Мой мозг был зеркалом, которое отражало только то, что ему показывали. И, если бы не острое желание стать еще успешнее – смешное детское желание амбициозного бизнесмена от науки, – я бы никогда не стал интересоваться прошлым. Даже весьма опасные разговоры с Глебом Горбачевым казались легким отступлением от правил, обоюдной тайной, позволявшей слегка пощекотать нервы. Не более того…
Я хорошо помнил этот свой страх, когда пропал Глеб, но сейчас он казался мне мелким, ненастоящим. Сейчас пришло четкое понимание настоящего страха – после встречи с Анной Васнецовой, доктором-хирургом без ног. Это был даже не ужас, а некое новое чувство – обреченности, что ли. Ощущение полного благополучия было разбито вдребезги, но к признанию того факта, что мой такой безопасный мир, на самом деле, абсолютно непредсказуем, я по-прежнему не был готов. Еще хуже было то, что теперь, с этим жутким знанием, мне было не по пути с теми, кого я так хорошо знал. Совсем не по пути. Мои обманутые коллеги по-прежнему шли радостным строем в сторону личного бессмертия, развлекаясь предложенными научными игрушками, и создавали видимость непрерывного прогресса. Я же стоял в стороне, среди обдуваемых ледяным ветров пустынных холмов, и не знал, куда идти. У меня больше не было направления.
Интересно, кто все это так талантливо устроил? Кто так заботливо разделил человечество на правильных и неправильных, успешных и обычных, на тех, кто был полон надежд и тех, кто жил одним днем? Кто оказался настолько могущественным, что смог сдержать хаос? Откуда они приходят – информаторы?..

Рената Май подошла незаметно, изящно опустилась на стул, беззаботно улыбнулась.
– Здравствуйте, профессор. Я рада вас видеть здесь. Не думала, что вы решитесь продолжить нашу беседу.
– Почему?
– Вы слишком известны, и мне показалось, что вы не захотите менять свою жизнь.
– Я пытался. К сожалению, Рената, я неглуп, и мой ум сыграл со мной злую шутку, – я натянуто улыбнулся ей в ответ. – Вы открыли новые законы и делаете переворот в науке. А я открыл новые грани своей собственной жизни, но в этом мире реализовать их невозможно. И мне больше не стыдно в этом, признаться. Я прошу о помощи.
Я больше не опасался Ренату. Если раньше я всячески хотел казаться молодым, гордился своей энергией и умом, демонстративно подчеркивал разницу между собой и теми, кто не смог уйти от реального возраста, то теперь это желание испарилось. Я стал таким, каким был – шестидесятилетним мужчиной, пережившим многое. Возможно, я постарел внешне.
Рената посмотрела мне в лицо очень внимательно и, как мне показалось, сочувствующе, словно ожидала совсем других слов.
– Скажите, Камиль, о какой помощи вы говорите? Чем я могла бы вам помочь?
– Я хочу вернуться в обычную жизнь. Понимаю, что не смогу стать таким, как раньше – беспечным и счастливым. Но хотя бы не испытывать постоянную боль от потери Лии. Я не могу справиться с этим. Увиденное мной прошлое по сравнению с этой болью, перестало быть страшным, сделалось обыденным. Мне нужен совет.
– Совет? Он может вам не понравиться, профессор.
– И все же…
– Пройдите коррекцию памяти и избавьтесь от воспоминаний о вашей девушке и всем, что с ней связано. Это будет гуманно по отношению к вам как к личности. Поверьте, это не зазорно. Вы должны, в первую очередь, позаботится о себе самом.
– А Ева?
– Вы можете оставить эти воспоминания, они пригодятся вам для работы в новом проекте о расширении границ чувствования. Поверьте, он вас увлечет. Разве вы не этого хотели?
Я задумался и какое-то время смотрел в окно, на белые густые облака. Вспомнил, как Лия говорила, что будет там после смерти. Пригубил вино. Кажется, я не ошибся, испросив совета. Рената права. И, если вернуться в отправную точку и вспомнить, что я хотел узнать, я почти достиг своей цели – увидел прошлое и получил информацию. Правда, не в полном объеме. Я вдруг понял, что доктор Май предложила мне идеальное решение проблемы. Стало легче, будто я сумел вынырнуть из глубокого омута и вдохнул свежий воздух. А почему бы нет? Разве я обязан умирать от невыносимых воспоминаний? Впервые за долгое время я расслабился, предвкушение освобождения сделало меня уверенным в себе. Да, я получил эксклюзивный материал, и он мне поможет изменить реальность. Остальное должно уйти.
– Хорошо, мне нужно подумать. И, возможно, действительно решить этот вопрос радикально. Но в таком случае осталось одно незавершенное дело – Ева. Мне уже безразлично, как это всё относится к бизнесу и его проблемам. Ее жизнь интересна мне больше, чем наука. Сама Ева интересна как личность.
– Вы хотите знать, чем закончилось противостояние Евы и ее напарницы?
– Да, пожалуй. Совершенно не могу спрогнозировать финал. Хотелось бы закрыть этот вопрос. И, если вы не против, рядом с вами. Возможно, мне именно сейчас очень нужна поддержка. Боюсь не справиться.
Рената загадочно улыбнулась.
– Финал вас удивит.
– Тогда продолжим, – я провалился в спасительную глубину.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *