Приглашение на бизнес-ланч. 8 глава

Ирина Сотникова. Роман

Мои книги на ЛитРес

21 век. Крым

1
Незаметно пролетели еще два года совместной работы с Верунчиком, и они оказались для Евы самыми тяжелыми в ее жизни – слишком много событий произошло, и все они были одно хуже другого.
Первым случился развод – ожидаемый, пугающий, неизбежный. Хмурым ноябрьским днем Ева ушла от мужа и взрослого сына, который, как и Денис, давно перестал с ней разговаривать. Ушла на недостроенную дачу в Холодной Балке – с четырьмя пакетами немудрящей одежды, которые увезла на своей непутевой машинке. Развод с помощью адвоката Вероники оформила через месяц. Денис, не любивший быть побежденным, явился с охапкой красных роз. Еве было все равно. После сумасшедшей близости с Иваном, долгих разговоров и поцелуев, обедов в кафе и его милых подарков она перестала воспринимать Дениса как мужчину. Иван стал для нее всем, заполнил ее мир, и в этом мире другим мужчинам места больше не было. Даже сыну.
Через месяц после развода Евы Верунчик, обрадовавшись возможности окончательно избавиться от Дениса, с согласия напарницы выставила его вон. Та была в соседнем кабинете и отлично слышала, как они кричали друг на друга: «Это все мое, а ты здесь никто». Ева не вмешивалась и с равнодушным удивлением думала о том, что, на самом деле, принадлежность ее личного, поднятого с нуля бизнеса определить теперь крайне трудно. Победила Вероника. Разъяренный Денис ушел, хлопнув дверью, и через неделю в отместку организовал собственную конкурирующую фирму, переманив половину сотрудников. И не просто организовал, а начал методично поливать бывшую жену грязью, обвиняя ее в распутстве. Клиенты поверили, особенно женщины, от Евы многие отвернулись. Дениса стали жалеть, а Еву осудили, не разбираясь.
Иван женился на Ляле. Ему пришлось пойти на эту жертву, потому что сам он крайне боялся потерять работу и остаться без средств, да и его сын в свое время устроился по протекции тестя, на руках – жена и маленький ребенок.
Одинокими ночами в холодном пустом доме Еве казалось, что она сходит с ума от неопределенности ситуации. Расстаться с Иваном было невозможно, он ее не отпускал, просил подождать. Но и делить его с Лялей было невыносимо. И только утром, когда рассвет начинал плавить глухую черноту окон, ей становилось чуть легче.
Когда Иван приезжал к ней, они часто беседовали об их положении, оно казалось Еве абсолютно безысходным.
– Знаешь, мусечка, я любил свою жену, но она так неожиданно и нелепо погибла, что я дал себе слово никогда, ни к кому не привязываться. Ляля подходила для таких отношений идеально. Я решил, что это мой шанс. Я не знал, что встречу тебя. Очень прошу, не бросай меня. Подожди.
– Сколько ждать, Ваня?
– Я не знаю. Просто поверь. Без твоей веры мне не жить.
– Ваня, но ведь нельзя прожить без чувств. Ты еще молодой, у тебя впереди много лет здоровой, нормальной жизни.
– Возможно …я не останусь с ней. Что-то должно произойти. Я не сплю по ночам и думаю о том, как бы нам с тобой было хорошо вместе. Пойми, у меня сын и его семья, я отвечаю за них.
– А Ляля? Как тебе с ней?
– Да никак, мусечка. Ей нет никакого дела, хорошо мне или плохо. Ее интересуют только выходы в свет, путешествия за границу, светские приемы и прочее. Я ей нужен как свадебный генерал. Да и отец ее спит и видит, чтобы она была приличной замужней дамой, с солидным мужем. Слишком уж ей хочется погулять. А без мужа это просто распутство.
– Ваня, неужели свет клином сошелся на этой больнице, неужели вы с сыном нигде больше не устроитесь на работу?
– Не устроимся. При всех моих заслугах, существует еще масса таких же заслуженных докторов. И никто не захочет уступать свою территорию. Слишком сильная конкуренция.
Ева обнимала своего любовника, гладила по широкому затылку, целовала глаза.
– Ничего, Ванечка, не переживай. Мне нужен только ты, и больше никто. Я полюбила тебя, и больше такое не переживу никогда. Это дается один раз. Настоящая любовь всепоглощающа и вечна. Я буду любить тебя всегда.
Слова, которые Ева говорила Ивану, ей самой казались правильными, важными, нужными. Но ждать становилось все тяжелее и тяжелее. Одинокие вечера и ночи были мучительны. Она считала время по минутам, заставляла себя что-то делать, но мысли были далеко – с Ваней. Ей казалось, что с приходом ночи неотвратимо подступает чернота и к ее незащищенной душе, которая скоро перестанет существовать. Что тогда? Сумасшествие? Ева пыталась думать о том, что непременно расстанется с Иваном, чтобы выжить. Но мысль о том, что она больше не увидит его, не почувствует, приводила Еву в отчаяние.
Иногда Иван, вырвавшись вечером в магазин, звонил, они подолгу разговаривали. Успокаивал, говорил ласковые слова, обещал скоро приехать. Такие звонки радовали Еву, Ванечка это чувствовал. А потом они снова встречались в городе, обедали, пили кофе, рассказывали друг другу новости. И расходились. До следующего приезда Ванечки в Холодную Балку.
В душе Ева понимала, что долго ей не выдержать. Тьма вокруг сгущалась сильнее и сильнее, и скоро совсем не останется сил ей противостоять. Иван это тоже чувствовал и боялся, что Ева исчезнет, как исчезла когда-то жена.

Конечно, депрессивным состоянием Евы очень умело воспользовалась Вероника. Она переписала все наиболее значимые договора на свою личную фирму, вытеснив Еву из правовой ответственности, и оставила ее директором – как в свое время был назначен Денис. Формально Ева больше не отвечала за долги поставщикам. Но она прекрасно понимала, что в мире бизнеса формальности не важны – в случае долгов спросят именно с нее. За это же время Вероника открыла собственный салон, и стала вести параллельный бизнес, часто пропадая надолго. Ева не сопротивлялась – ей было безразлично, где была Вероника. Лишь бы ее не видеть.
Иногда, если Верунчик находилась в хорошем расположении духа, они вместе ходили в кафе обедать, строили планы, и это совместное времяпрепровождение Еву немного радовало – Вероника становилась очень милой. Казалось, что у них все хорошо. Но иллюзия сохранялась недолго – как только Ева расслаблялась, Верунчик находила поводы уколоть свою партнершу, упрекнуть ее в отсутствии энтузиазма.
– У тебя глаза не горят, ты ничего не хочешь.
– Вероника, работа идет, вопросов ко мне нет. Что ты от меня хочешь? Что я должна сделать?
– Мне кажется, тебе уже ничего не интересно. Ты не со мной. Постоянно уезжаешь встречаться с Иваном Андреевичем. Так нельзя себя вести!
– А как, по-твоему, надо себя вести в этой ситуации?
– Да я бы давно его поставила перед фактом: или я, или она. Он же тебя просто использует! Ему удобно встречаться с тобой.
– Вероника, что ты говоришь? Как раз ему это неудобно. У нас из-за этих встреч масса проблем. Особенно у него. Нам обоим хочется это все прекратить и быть вместе!
– Ну, не знаю, – Верунчик надувала пухлые губки. – По-моему, ты просто бегаешь за женатым мужиком. Я бы никогда с ним так ласково не разговаривала!
– Значит, ты никогда не любила.
После этих слов у Верунчика глаза становились обиженно-злыми, она говорила, словно доказывала что-то сама себе:
– Я люблю своего мужа!
Но в любви Верунчика к мужу Ева уже давно усомнилась: слишком много высказывалось к нему претензий. Все было не так, как у влюбленных – обиды, скандалы, угрозы, деньги по разным карманам, ссоры с родственниками. В общем, война. Может, именно поэтому так раздражали Веронику отношения Евы и Ивана Андреевича. В них, в этих отношениях, не то, что войны, даже намека на упреки не было. Только нежность.

2

Жаркое летнее утро начинается мрачно. Солнце, скрытое дымкой, светит приглушенно, словно вполсилы. Несвойственный этому времени дня резкий горячий ветер гонит по дороге пыль, мусор, обрывки бумаг и грязные целлофановые пакеты. На душе у Евы тревожно, словно предстоящий день готовит ей новые испытания.
К офису она приезжает к девяти часам, паркуется между чахлым деревцем и каменной клумбой с высохшими чернобривцами, заходит в помещение. Никого из сотрудников пока нет, все соберутся чуть позже. Вероника сидит возле компьютера с недовольным видом, Еве не нравится ее настроение. Измученная мыслями о поисках выхода, в эту ночь она опять много курила в гараже, сидя в своей машинке, слушала музыку и почти не спала. Болит голова, веки тяжелые. Она здоровается, садится за свой стол, решив с партнершей не разговаривать, вяло просматривает бумаги.
Вероника некоторое время молчит, потом демонстративно, с грохотом, перекладывает тяжелую серую папку с одного края стола на другой и произносит с нажимом:
– Ну? Какие у тебя планы на сегодня?
Ева слышит в ее словах издевку: «Ты собираешься сегодня добывать для нас деньги или опять просидишь без дела?» Она хочет ответить дерзко, но сдерживается. Пытается примиряюще улыбнуться, но получается плохо, вымученно.
– Сегодня в десять утра приедут менеджеры, будем наводить порядок на складе.
Вероника ухмыляется, поджимает губки:
– А ты не хочешь навестить наших городских клиентов? Давно никто не звонил…
Еву передергивает, она смотрит в глаза Веронике.
– Почему я? А ты?
– Ты же знаешь, – она обиженно надувается, – у меня отчеты…
Ева молчит. «Отчеты, отчеты… Что это за волшебные отчеты, которые отнимают все ее рабочее время?» Говорить не хочется. Клиентов в тот день не намечается, работы по бухгалтерии, как Ева понимает, тоже. И единственное, чего хочет Вероника, это чтобы Ева убралась с фирмы. Ничего в ней больше не осталось, кроме злости на Еву и желания унизить. Еве тоже душно рядом с ней, она томится от того, что надо создавать видимость работы. И не понимает, почему она, хозяйка фирмы, должна играть по правилам, установленным напарницей. Сидеть в одном кабинете с похожей на фурию Вероникой становится невозможно.
Ева принимает решение.
– Ты знаешь, я, пожалуй, поеду домой высплюсь. Менеджеры сами знают, что делать.
Не попрощавшись, она встает и уходит – еще одно сказанное Верунчиком слово, и она разрыдается от бессилия. Вероника провожает ее злым взглядом.
Дома Ева с наслаждением забирается в постель, дремота мягко сглаживает ее злость. Становится тепло и спокойно, снится Иван. Будит ее телефонный звонок, и в первый момент Ева не может понять, где находится.
– Ты меня опять оставила с горой работы, я не справляюсь! – в голосе Вероники проскальзывают визгливые нотки. – Мне завтра надо сдать отчет в фонд занятости, а менеджеры меня отвлекают вопросами.
– Опять отчет? – Ева зло смеется, рывком вскакивает с постели. – Ладно, я сейчас буду, – и отключается.
С трудом сдерживая ярость, она быстро одевается, закрывает дом, вскакивает в автомобиль и, подрезая и обгоняя кого только можно, за десять минут вместо положенных тридцати добирается до офиса. Партнерша по-прежнему сидит за столом, как привязанная, на складе двое сотрудников разбирают новый товар. Ева натянуто улыбается сотрудникам, здоровается, подходит к Веронике и опирается руками на столешницу, тяжело нависая над партнершей.
– Ну, рассказывай, зачем я тебе нужна?
Вероника испуганно отодвигается, хлопает густо накрашенными ресницами.
– Знаешь, Ева, – ее голос становится обиженным, почти плаксивым, – я давно хотела тебе сказать… Ты мало работаешь, а зарплата поровну. У тебя, то личная встреча с Иваном Андреевичем в рабочее время, то ремонт машины… Почему ты получаешь столько, сколько я? Это несправедливо!
– Ты хочешь расписать мое рабочее время по часам и ограничить в зарплате? У тебя есть конкретные пожелания? – Ева улыбается, и улыбка эта недобрая.
Вероника не чувствует подвоха, отвечает с энтузиазмом, будто Ева бросает ей спасительную соломинку:
– Конечно! Надо следить за менеджерами, постоянно ездить на продажи по городу… Ты вообще ничего в последнее время не делаешь!
– А ты? Что делаешь ты?
Вероника задыхается от возмущения и почти кричит:
– Да у меня бухгалтерия, я почти не поднимаю головы!
– Значит так. Это твое личное право. Поднимать голову или нет. Но у меня к тебе есть претензии. И оставь меня в покое, если не хочешь их выслушать в подробностях.
Ева выходит из кабинета. «Дура я! Зачем сюда вернулась?»
Но Вероника не сдается, кричит ей вслед:
– Ты давно не хочешь работать, ты меня бросила! Я здесь одна!
– Разве? – уже готовая покинуть офис, Ева резко разворачивается на каблуках. – А то, что мы договорились работать по очереди, чтобы ты успевала делать свои дела, а я свои? Это что, не в счет? – она уже не сдерживается, накипевшая обида взрывается вулканом, о притихших, бросивших свои дела сотрудниках забыто. – Значит, бросила, говоришь? А то, что я тебе помогала с ребенком?
– Да у тебя своей семьи больше нет! Сын от тебя отказался! Я и моя семья – это самое лучшее, что у тебя есть!
Вероника попадает в самую болевую точку. Ева действительно одинока, с Ваней они видятся украдкой. И это одиночество настолько разрушительное, что иногда хочется броситься назад – в налаженный и такой душный уют домашних стен. Это заводит Еву еще больше.
– Кажется, ты забыла, что именно я наладила этот бизнес с нуля. Забыла? Значит так, дорогая, я больше не желаю видеть здесь твоего ребенка и возить его к нянькам и докторам. Здесь не детский сад! Я создавала эту фирму не для того, чтобы ты указывала мне, как жить. Это мое дело, моя работа, мои клиенты! А ты только создаешь видимость работы своими отчетами, в которых постоянно присутствуют ошибки и уточнения! Я не собираюсь сидеть здесь, чтобы выслушивать твои необоснованные придирки. Подними задницу и иди на склад сама. Не облезешь! А я еду спать!
Ева выходит, хлопает дверью. Последнее, что она видит – перекошенное от ужаса лицо партнерши с остановившимся взглядом. Такой Евы Верунчик еще не знала.
В тот день Ева спокойно, даже как-то лениво, доехала домой, долго курила в беседке, потом до вечера маялась, слоняясь по участку, временами плакала от обиды и бессилия. Ветер разгулялся не на шутку, пригнал тяжелые свинцовые тучи. Но дождь так и не пошел, было нестерпимо душно.
Обдумывая происходящее, Ева понимала, что ситуация сложилась не в ее пользу. Уйти некуда, другой работы не было. Вероника однозначно не покинет фирму – она, как клещ, вцепилась в свое место у компьютера, напоминая капризного, избалованного ребенка в песочнице: одной тоскливо, а с другими в ссоре, потому что не умеет делиться лопаткой и совком. Не умеет играть… «Смешно, – думала Ева, глотая слезы, – она действительно не умеет играть. А я умею. Я строю город из песка. Но почему-то выигрывает всегда она. Что мне делать, а?.. Надо уходить из песочницы, но некуда – за ее бортами ничего пока нет, уйти равносильно остаться совсем на мели. На Ваню лучше пока не рассчитывать».
И Ева пришла к выводу, что надо мириться с партнершей. Как бы горько ей не было. Выхода не было.
Разговор состоялся на следующий день. Верунчик была немногословна, холодна. Ее хорошенькое личико без привычной косметики казалось бледным. Она равнодушно приняла извинения, вяло сказала: «Хоть бы не в присутствии сотрудников…», – и согласилась, что нужно работать дальше. Ева поняла, что задела в душе Вероники самые больные места – именно то, что она так яростно защищала. Это касалось ее ребенка, которого она родила, не предупредив партнершу, и того болезненного для нее факта, что никогда и ни при каких обстоятельствах она не начала бы свой собственный бизнес. Так и работала бы по найму.
Вскоре отношения восстановились. Вероника стала сдержаннее, осторожнее в словах. Ее малолетняя дочь и няньки с территории офиса исчезли. А для Евы, наконец, пришло время, когда она стала четко осознавать, что главное в бизнесе – это не управление финансами, а количество продаж. Иначе считать будет нечего. А отчеты, сверки, договора, итоги и прогнозы – достаточно второстепенные вещи. Значимые, но не настолько, чтобы стать во главе всего.
Наступил момент, когда Еве захотелось избавиться от томительной неопределенности и сделать то, о чем так мечтала Вероника – она решила на время отойти от дел и предоставить управление напарнице. Работать на выезде ей было тяжело – настроенные Денисом, ее клиенты смотрели настороженно и теперь гораздо охотнее общались с менеджерами. Финансовый вопрос тоже можно было решить – небольшая часть зарплаты пойдет с фирмы как компенсация, часть денег привозил Ванечка.
Вероника, успевшая развестись с мужем и переехать на съемную квартиру, быстро согласилась, с энтузиазмом взялась за руководство фирмой. А Ева занялась ремонтом дома – делом скучным, неблагодарным, но хорошо отвлекающим от черных мыслей о собственной несостоятельности. Изредка, раз в неделю, она появлялась на офисе.

Я остановился так же легко, как и вошел в свое «видение». Меня это почему-то не удивило. Как будто так и надо было. Кофе даже не успел остыть.
Я задумался. Вот и долгожданный конфликт. Все произошло по заведомо известному сценарию, как я и ожидал. Ясно было, что Ева на фирму не вернется, она проиграла. Да и на Ивана надежды не было. Он был зажат рамками условностей. Работа в то жестокое время была главной, она определяла уровень дохода. А его работа была неотделима от жены. Грустно.
Я решил, что с меня достаточно. От этого решения стало легче – ничего не было в жизни моей подопечной хорошего, ничего не могло убедить меня в том, что в тех звериных схватках можно было выйти победителем. Сильный побеждает всегда. А Ева сильной не была. И не будет. Это я теперь уже знал точно. Мне стало не интересно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *