Романтик с Красной Планеты. «Дзэн в искусстве написания книг»

Ирина Сотникова

Я не прочитала роман Достоевского «Бесы», хотя этот роман должен прочитать каждый образованный человек. «Преступление и наказание» читала, понравилось. Но не тронуло. Я перечитала всего Толстого, Лескова, Салтыкова-Щедрина. Запомнила Толстого. О философских трудах, которые я перечитывала, даже говорить не приходится – их было великое множество. Я искала смысл жизни.
Нашла я его у Александра Грина, как ни странно. У Ярослава Гашека. Я запоем читала книги Кастанеды, потому что мне нравилось бродить с ним по пустыне в поисках чудовищ и духов природы. Я не буду перечислять всего списка – он огромен. Но это было давно, любимые книги я знаю наизусть. Как, например, «Мастера и Маргариту». Или почти наизусть.
Сейчас много говорят о современной литературе, спорят, хвалят и ругают. Но найти свою книгу практически невозможно. Читала Улицкую. Не смогла остаться с ней надолго. Тягуче-размеренное повествование с полифоничными смыслами и осознаниями сделало меня еще тяжелее.
Я признаюсь, наверное, в неправильных вещах, но не стыжусь этого. Мое творческое восприятие «должна» и «хочу» – мое личное пространство. Это я решаю, кто может помочь мне летать и писать самой. Хорошо известно, что писатель не может находиться в вакууме, ему просто необходимо наполняться энергией других творцов. Но вот подходит эта энергия, конгруэнтна ли она его восприятию, мира, писатель решает сам.
Хорошие книги не приходят сами, их нужно искать. Долго и размеренно. Перечитывать массу того, что потом пройдет мимо и не оставит следа. Но в этой массе обязательно встретиться истинный алмаз, истинная ценность – именно для меня. Такой неоспоримой ценностью стала случайно встреченная мной книга Рэя Брэдбери «Дзэн в искусстве написания книг». Кстати, Брэдбери читала запоем, на украинском языке – на русском изданий в то время просто не было. Не достать.
Книги не приходят просто так – их надо выстрадать, по ним надо соскучиться, как по глотку чистого воздуха, как если бы долго находился в душном пространстве. «Дзэн в искусстве написания книг» – это мемуары, но даже в них автор остается поэтом, романтиком, мечтателем. В каждом слове, в каждой строчке, в каждом абзаце я вижу свободных летящих птиц. Для него – это свобода творить, удивляться, видеть этот уникальным.
Мне давно не хватало именно такой книги. С тех пор, как я начала ее читать, мой собственный роман вдруг сдвинулся с мертвой точки. Нет больше принуждения, нет слова «должен». Я поняла, что не одинока. Да, мои крылья давно сложены – мир вокруг суров и непредсказуем. Но, читая Брэдбери, я вдруг поняла: главное, что эти крылья есть. Я снова увидела мир глазами истинного романтика, я вдруг поняла, что он не изменился с тех пор, как я позволяла себе мечтать. Просто я стала тяжелее, неповоротливее. Мой жизненный опыт превратил меня из бабочки в бегемота. Но ничто не мешает снова стать бабочкой, просто кто-то должен чуть-чуть помочь. Сказать: «Эй, все не так плохо! Это просто жизнь! И у тебя по-прежнему есть крылья и чувство полета. Пробуди их!»
Конечно, это лирика, поэзия. Но что мы без поэзии, без фантазии?

И в заключение – немного строк из книги Рэя Брэдбери «Дзэн в искусстве написания книг».

«Меня позабавило и слегка огорошило высказывание одного критика, который пару лет назад написал статью с разбором «Вина из одуванчиков» и некоторых более реалистичных работ Синклера Льюиса; в этой статье он поражался, как я мог родиться и вырасти в Уокигане, переименованном у меня в книге в Гринтаун, и не заметить, каким безобразным был порт, какими унылыми были угольные доки и сортировочная железнодорожная станция на окраине города.
Конечно, я их замечал и, как прирожденный волшебник, был заворожен их красотой. Поезда, товарные вагоны, запах угля и пламени не представляются детям уродливыми. Уродство – это понятие, с которым мы сталкиваемся позднее и начинаем стыдиться его проявлений. Считать вагоны товарняков – основное развлечение для мальчишек.
Взрослые беспокоятся, раздражаются и чертыхаются на поезд, который мешает пройти, но мальчишки радостно считают и выкрикивают имена вагонов, прибывших из дальнего далека. И опять же, именно на эту, якобы безобразную, станцию прибывали ярмарки и цирки со слонами, которые поливали кирпичную мостовую мощными едкими струями в пять утра, когда еще было темным-темно. Что касается угля из доков, каждую осень я спускался в подвал и ждал прибытия самосвала с его металлическим кузовом, который опрокидывался и сбрасывал вниз тонну черных сокровищ – прекраснейших метеоритов, падавших из далекого космоса прямо ко мне в подвал и грозивших меня завалить.
Иными словами, если ваш мальчуган настоящий поэт, для него конский навоз значит только одно: будущие цветы. А что еще он может значить?”

Книги Рэя Брэдбери

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *